Роман

Маша взглянула на меня с тревогой и тихо произнесла: — Он не такой. Он верный, он порядочный. — Все такие, а он не такой! Как себя поставишь, такой он и будет. Ты отказалась от своей единственной и неповторимой жизни — всё отнесла на Драматургический алтарь. И зачем ему теперь дорожить твоей жизнью?…

Но он идёт дальше, пусть и прилагая усилия. Земля под ногами становится вязкая, мокрая. Откуда-то нанесло (или намыло) влажного, серого, смердящего гнилью песка, из которого выглядывали тут и там побуревшие останки водорослей. И он шагает, утопая в размокшем песке по щиколотку (а затем и по голень, и…

— Разбудите всех! — говорю я сторожу. — Во все окна стучите, это надо показать всем! И такая досада, надо же: у меня над ухом звенит будильник. Вообще-то я отношусь к будильнику с глубоким уважением. Даже думаю сочинить оду в его честь. Но на этот раз — что бы ему быть не таким аккуратным! Хоть бы…

- Пошли выйдем. Поговорить надо. – беспрекословно и жестко заявил он. Фиалковые глаза сузились, изучая выражение его лица (Сережа надеялся, по крайней мере, что оно еще было похоже на лицо, в свете переполнявших его эмоций), в них заискрился вызов, боль и гнев. Становилось жарче, как в накаляющемся…

Убедившись, что лапочкой я сегодня не буду (ну ещё бы, блин, отражение было не ахти), я потратила минут десять на то, чтобы привести себя в порядок. Тщетно. - Вставай уже, – ворчливо сказала я, по пути к зеркалу швыряя в Вику подушкой. Ах да, я, наверное, забыла сказать, что нас обеих зовут Вики.…

Но в романе с его стремительным движением сюжета есть герои совсем иного склада — представители простого народа, предшественники нефтедобытчиков советского периода. Это охотник коми Яков Опарин, русский рабочий-сезонник Пантя, ссыльный революционер-марксист Андрей Новиков и другие. Они ведут борьбу с…

Прошли Толбухин маяк. Матросы набирали воду и втаскивали ее наверх в коротких, узких ведерках. Вахта орудовала пеньковыми швабрами. Вскоре показался уже и Кронштадт. Ободрились люди: слава богу, доплыли! Ободрился даже фрегат: хотя и морская посудина, все же и ей в порту дом… Легли в дрейф и взяли…

— Ты тут у меня Гарольда Станиславовича-то не обижай, — все так же бесцеремонно разглядывая закутки в доме, говорил Маркелов. — А то он еще отругиваться не умеет. В институте, видишь, промашку дают, ругаться не учат, а у нас с тобой то и дело птички выпархивают, а он ведь интеллигент. Уши-то у него побереги.…

Они съехались в конце августа, и за два неполных месяца учёбы Ренли понял, что сыт семейной жизнью по горло. Где-то в октябре он осознал, что после вечерней подработки ему не хочется возвращаться домой. А он был точно уверен, что заполнять скучные формуляры и сортировать и подклеивать отвалившиеся корешки…

- Ой… - Если вы закончили, то я, пожалуй, начну, – в зале послышались смешки. Лицо Ники залила краска. Это ж надо было опозориться в первую же минуту знакомства с новым начальником. «Да, Никочка, сделаешь ты карьеру, как же…» - Простите, - прошептала еле слышно, краснея еще гуще. Новый шеф лишь улыбнулся.…

После Егоша долго не мог заснуть, думал даже разбудить жену и опять попросить снотворное. Но почему-то этого не делал, просто лежал и смотрел в потолок, который нависал над ним как душный полог. На другой день он с полным правом мог не пойти на работу, но пошел, чуть пьяный с похмелья и от недосыпа.…