Рассказ

— Я не понимаю, какое это может иметь значение, мистер Арлингтон? Еле-еле сдерживаясь, Александр сел в золоченое кресло. — Сэр, — начал он более спокойно, — что там сказано о моей профессии в вашем учетном листке? — Вы были писателем, автором рассказов о всякого рода таинственных историях. — Правильно.…

— Нет, не совсем, и не для всех. Свобода очень тяжела. О ней говорят те, кто не представляет, что это такое. Одиночество, вот это и есть свобода. Но такая, то есть настоящая, свобода подходит далеко не всем. Помолчал. Добавил: — Это мало кто понимает. Свобода мираж, постоянно горящий…

Горя желанием отчитать озорника, придумавшего такую нелепую и опасную забаву, я в несколько прыжков достиг вершины холма. Но здесь… У большого, наспех сколоченного ящика, полусогнувшись над отскочившей нижней доской, стояла девушка, одетая в красный еще влажный купальник. И… весь воинственный пыл мой…

Пришел кондуктор готовить постель. Елена забралась наверх; с трудом разделась, задевая руками за сетку для вещей, легла – и сонное томление овладело ею; засыпая, слышала дамские голоса. Дама постарше говорила густым контральто: – Ах, уж эта Москва. Не выношу я этой большой деревни. «Милочка!…

Меан медленно приподнялся и, словно глыба, навис над своим огромным столом: — Этому можно доверять? Лаэр пожал плечами: — С той же степенью вероятности, как и любым другим подобным данным. — Я спрашиваю, — резко повторил Меан, — достаточно ли достоверно ваше сообщение? Если да, то необходимо принимать…

– Погодите, Мельваней, – остановил я рассказчика, – как вы узнали все это? – Как? – презрительно крякнув, сказал Мельваней. – Правда, я, стоя на дежурстве, обращаюсь в деревянный чурбан, но разве из-за этого я должен, как слепой, держать… держать канделябр в руке, пока вы собираете карты, разве не…

Гостья грациозно вильнула хвостом, теперь уже не беличьим, а раздвоенным, как у ласточки, подпрыгнула на двух — впрочем, может быть, и на трёх? — лапках и отвесила несколько поклонов своей серьёзной круглой головой. Астронавтам почему-то сразу же показалось, что это существо — именно гостья, а не гость……

Он хотел подойти к бескрайнему морю, но оно с невероятной скоростью убегало от него, оставляя за собой мгновенно раскаляющуюся и трескающуюся красноватую почву. Он включил ускоритель и легко настиг улепетывавшую кромку воды. Нагнулся, собираясь зачерпнуть пробу. И вдруг что-то выскользнуло из наружного…

— Сама понимаю, что не похож… Ну не умею я рисовать. — Не расстраивайтесь, — я нажала кнопку вызова. — Владимир, будь добр, зайди вместе с принадлежностями. С появлением художника дела пошли веселее. Под бдительным оком начальства Владимир рисовал, подрисовывал, изменял, дополнял. Его карандаш…

Когда мы выбрались на свежий воздух, я спросил профессоре, зачем он повел меня в это убогое место. — Для точки отсчета, — хладнокровно пояснил он. — Всё, что ты теперь увидишь или видел раньше в Риме, пойдет со знаком плюс. Самый безрадостный, сухой и традиционный из примитивов покажется полным жизни…

В шоке, Том отполз назад. Взглянув наверх, он увидел мерцание гирлянды. Но её огоньки были красными, а не светлыми как раньше днем и всю прошлую неделю, с тех пор, как они нарядили елку. Он уставился, разинув рот, и понял, что красными были вовсе не огоньки. На самом деле, алый оттенок их сиянию придавало…

Учитывая мою репутацию закоренелого противника курения, забавно, как быстро я пристрастился к сигаретам. Казалось, вся моя жизнь — спектакль, и теперь меня наконец-то снабдили реквизитом. Внезапно у меня появилось дело: распечатывать пачки, чиркать спичками, то набивать окурками, то опорожнять пепельницы.…

У моей ненависти к компьютерам есть масса причин, но свое самое вопиющее преступление, на мой взгляд, они совершили против моей сердечной приятельницы, пишущей машинки. Казалось бы, в демократическом государстве всем должно найтись место, но компьютеры не успокоятся, пока мне не придется рвать свои рубашки…

Он был хорошим мужем. По субботам после обеда она отправлялась за покупками, а он оставался дома смотреть за детьми. Уходя, она по обыкновению отдавала массу всевозможных распоряжений, чтобы, вернувшись, проверить, какие не выполнены. Его всегда можно было в чем-то упрекнуть — это было одним из тех моментов,…

Старшая дочь села за станок. Такое же испитое, зелёно-жёлтое лицо. Остальные обитатели, один другого меньше, до пятилетнего и у всех тот же болезненный, изнурённый вид. Впечатление какого-то походного, где-нибудь на войне, лазарета выздоравливающих тифозных. Ещё бы: такой ужасный воздух! – Зачем…

Герману представилось, что он проглочен неким Левиафаном и обречен до конца дней перемещаться в утробе ненасытного монстра. Букашка, микроскопическая козявка, которую случайно задуло под кожух исполинского механизма! И вот она в панике мечется там, уворачиваясь от безостановочно крутящихся валов и шестеренок,…

Пассажирский глайдер шел над Заливом, что отделял Метрополис от обширного пространства Зеленой зоны. Внизу мелькали квадратики парков, детские лагеря, виллы и пансионаты для пожилых и уставших от бешеной суеты столичного города. Зеленые, изумрудные, нефритовые, оливковые и миртовые островки. Белые домики,…

Рояль вибрирует в финальном аккорде, я – вместе с ним. Непослушными руками стаскиваю с себя сарафан. Он поднимается навстречу, нагой, пьяный, словно занимался с роялем любовью. Миг мы смотрим друг на друга, а потом – он прижимает меня к роялю и берет властно, как брал рахманиновский аккорд. Инструмент…

– Никто его потрошить и не будет. Мы же не вампиры какие-нибудь! Мамочка, я его у тебя откупаю. – Как, дружок, откупаешь? Что за глупости? – Совсем нет. Возьми у меня в копилке двенадцать франков, столько, сколько он стоит, и сделай нам какой-нибудь моментальный обед. Я, мамуся, на все согласен.…

«На воздухе»? О, ну, конечно, они сядут на воздухе. Прилизанный менеджер, удивительно похожий на рыбу во фраке, плавно проскользнул вперед. «Сиюда, позалуйста. Сиюда, позалуйста. У меня есть тюдесный маленький столик, — страстно приговаривал он. — Как лас для вас, сэл, вон там, в уголку. Сиюда».…