Рассказ

- Не переживай ты так. Тебе не следует ничего предпринимать с внешностью. Мы не можем доказать совершенные им убийства….. - Спасибо. Огромное спасибо. Успокоили. От вас вообще нет никакого толку. Зачем я его останавливал? – Макс уже прокручивал разные варианты своей смерти: зальют в бетон, привяжут…

Впервые Лаки была близка к тому, чтобы разрушить его крепкий фасад профессионализма, которым он всегда прикрывался, как какой-то магической скорлупой. Он почти потерял контроль, но галстук по-прежнему был аккуратно завязан, короткие темные волосы идеально уложены, и он даже не закатал рукава. Как же…

2 Так поселилось у нас в классе это существо, эта Верочка Батистова. Сидела она за партой одна — никто не хотел с ней сидеть, — молча и внимательно пучила глаза на учительницу. Её поначалу не спрашивали, а мы Верочку избегали, и потому голос её запомнился лишь тихим-тихим, звучащим словно из какого-то…

На дворе был девяносто третий год, денег в семье на поездку Кирилла в лагерь не было совсем. Денег вообще не было, не то что на поездку. Впрочем, в стране они тогда мало у кого были, капитальный ремонт дело, знаете ли, затратное. Вместо денег всем в стране выдали приватизационные чеки-ваучеры. Вот его-то,…

— Отчего не пойти. Улицу они перешли тесной группой, но на той стороне рассыпались веером, чтобы взять парня с девушкой в клещи. Юношу их приближение явно напугало больше, чем девушку. — Привет, детка, — сказал Винс. — За город ездили? Финч звякнул велосипедным звоночком. — Звонит твоя мамочка, —…

— Валька я! — стоял на своем малыш. — Валька же… — Конечно, конечно, — поспешил вмешаться Вениамин Тарасович, видя, что мальчик вот-вот расплачется. — Когда будешь большим, тебя будут звать Валеркой, а пока ты Валька. Все правильно. А не пора ли вам, Вальки, домой идти, а то мама с папой ругаться будут.…

И они садятся на скамейку. Вот теперь хорошо. Дим смотрит на дядю, и лицо его опять выражает радость и ему хочется поскорее рассказать что-то дяде, но от радости он всё забыл и напряжённо старается вспомнить. – Знаешь, дядя… – тихо начинает Дим. – Я люблю спать, когда в другой комнате горит свечка.…

И вот теперь, отходя от действия успокоительного, которым её накачивали в больнице, Патти ощущала, как к ней постепенно возвращаются прежняя энергия и жизнерадостность. Лучшей терапией от ночных кошмаров, по её мнению, могло стать возвращение к прежней работе в вестибюле «Парнаса». С этим местом были…

— Хватит, — заключил синдик. — Если уж нельзя вынести святого на площадь, чтобы не началась драка, а это, без сомнения, сплошное свинство, так не бывать больше никаким праздникам, никаким торжествам! Я запрещаю их! И если только увижу на улице хоть один огарок — хоть один, слышите! — всех за решетку…

   - Куда уходить? - удивился я.    - На тот свет, конечно!    - Тот свет? - господи, так вот что это за покой. Это смерть! Нет, я не хочу!    - Вставай!    - Я... я попробую, - соглашаюсь и силюсь встать. Ничего не получается.   …

– Да. Мы всех манджурской лихорадкой заразили. Что ж! Надо признаться, и вы все, господа, головы потеряли. – Про какую вы там лихорадку говорите? – нахмурился Алеша. Слова офицера почему-то раздражали его и беспокоили, и он чувствовал, что офицер говорит о чем-то важном. – Про…

Она знала, что руки у нее дрожат, а сердце бьется с бешеной скоростью. Джеймс Карстаирс был у нее дома. В ее гостиной. И он ждал чай. Часть ее разума говорила ей, что это ведь просто Джем, когда другая часть просто кричала о том, что это именно тот Джем, которого она не видела больше 135 лет. Он был…

– Где Джесси? – спросила я. Таша пожала плечами, но лицо ее просияло. Джесси Бьюкенен с третьего класса вызывал у нее такую реакцию. Джесси – неотъемлемая часть корневой системы Таши. – Да бродит где-то поблизости, прикидываясь дураком, по обыкновению. Справедливое замечание. – Хочешь выпить? –…

На какое-то время я смирился. В туалет старался надолго не ходить, предпочитая делать "свои перекуры" на улице. Я дышал воздухом или звонил друзьям по телефону. Но через некоторое время мне понравилось срывать зло на проклятой двери. Ну в самом деле почему нельзя было сделать сортир? Что там могло…

– А кем? – нетерпеливо спросил Андрюша. – Вова стал прекрасным лётчиком-испытателем. Это твой отец Владимир Петрович Рудаков. А девочка Аня теперь твоя учительница Анна Сергеевна. Андрюша опустил глаза. Так просидел он за своей партой долго. Он живо представил саночки, девочку Аню, которая теперь…

Последним из писателей, кто жил, писал и умер в Сочи, был Николай Островский. Дело было очень давно, в 1936 году, да и роман «Как закалялась сталь» написан хотя и в Сочи, но, строго говоря, немножко не про то. Тем не менее, благодарные сочинцы до сих пор содержат музей–квартиру единственного дорогого…

- Совесть есть - отдадут, - отвечала тёща на замечания дочери. Всё, что было в доме - пылесос, мясорубка, посуда, стулья, холодильник - по первому требованию отдавалось соседям. Казалось, что Вера Ивановна продолжала жить в бараке с длинным, от края до края коридором. Там, где прошла её молодость.…

Аса повернулся на другой бок, матрас захрустел. – Думаешь, я глупый, – сказал принц. Его глаза уже покраснели от рыданий, а лицо застыло маской меланхолии. Аса вздохнул. – Я думаю, что за тобой охотится твоя мачеха, которой только и надо, чтобы ты мордой вниз по реке плыл. Твой отец в плену у кайринского…

А потом мне доверили командовать отрядом. И сижу я вторые сутки со своими людьми в окопе. Что мы тут делаем? Как выразилась Клинок, мой помощник, а в прежнем отряде мой командир: - Мышей полевых имитируем. Это она так на вопрос Ника ответила. Ник - наша Совесть. Почему Совесть? Как бы смешно…

Однако одного тюремщика тоже нельзя. Один не может сам на себя писать доносы. Эти же двое прекрасно шпионят друг за другом; начальство ими довольно и, несмотря на все литературные ухищрения Капитана, менять их не собирается. Более того. В том страшном свитке ему, седому человеку, предлагалось, по резонам…