Проза

— И лицо у меня такое же, — продолжаю я. — Вы не находите, что я похож на Жюстину? Как-то раз он не выдержал: — Не надо мне все время говорить о Жюстине. Тогда я с многозначительной миной: — Понимаю. Задел-таки за живое коновала. — Бедняжка, — промямлил он. — Я лечил ее буквально до самой…

Окутанный строительной сеткой, шершавой и жесткой, дом почти ослеп. Сквозь мутное зеленое марево он видел лишь неясные переливы света и тьмы да тусклые огни уличных фонарей, слышал отдаленный гул Тверской улицы и негромкое поскрипывание вяза, который тоже переживал нелучшие свои времена. Про них попросту…

Ну да это не беда, так ведь с детьми происходит довольно часто: придешь в гости — тебя угощают, ласково говорят, но встретишь этих взрослых на улице, поздороваешься, как положено, первый, а они в упор не видят. И не в том дело, что не узнают. Может, и узнают, да не признают, но вот если ты с мамой или…

Тая самая брыгада, якая неўзабаве разрасцецца да трох палкоў і больш чым на месяц прыкуе да сябе ўвагу Эўропы [1] , брыгада, што ў многім прымусіць свет лічыцца з Беларуссю як з краінаю і дакажа, што любое змаганне, падмацаванае ідэяй і вераю (якім бы няроўным і бессэнсоўным адносна канчатковага выніку…

— Не знаю, что сделают из тебя люди и как они станут обращаться с тобой… — немного помолчав, со вздохом проговорил он. — Может быть, они искалечат тебя, разобьют, оборвут твои нежные струны… Но теперь ты все-таки иди к ним, послужи им… Ты должна идти!.. Я знаю, кому завещать тебя перед…

Когда я, наконец, позвонила Даниэлю Барски, он поднял трубку сразу, после первого гудка. Пока он разбирался, кто я такая, голос его звучал осторожно, и эта осторожность теперь всегда ассоциируется у меня с Даниэлем Барски и вообще с чилийцами, теми немногими чилийцами, которых мне довелось знать. Для…

Мать ворчала: «Пора бы второй пиджак купить или построить, а то в этом — и в пир, и в мир, и в честные люди… ну вот, кажется, все…» Отец повел плечами и снял жену со скамеечки. Нянька прижала пухлые ручки к пышной груди и прошептала: «Жених…» Отец дал ей щелбана. Наконец мы вышли во двор, где…

— Шестнадцать штук! А ведь смена только начинается! Что же дальше-то будет? Молодой подмигнул, показывая, что такая ерунда, как крысы, настоящему бойцу охраны нипочем: — На рекорд пойдем, Петрович! Вчера мужики собрали за ночь сто двадцать семь! А мы давай двести! Двести пятьдесят! Утрется их Бармалеев!…

 - Всё ж лучше, чем от немца бегать!  Кот быстро освоился на окопной войне. Серёжка назвал его Васька, и тот стал настоящим «пулемётчиком», шатался по всем землянкам, выпрашивал еду. Хозяин на него надышаться не мог, ревновал, когда Васька уходил к другим.  - Попрошайка ты несчастный. – Укорял он…

– Что за манера, твою мать, сморкаться в долбаный галстук?! – спрашивали Кена в дирекции. – Разве может так себя вести менеджер по долбаной культуре производства?! «Культура производства» только звучит несерьезно. Не знаю, может, у вас так обзывается санитария на рабочем месте. А в нашей компании это…

– Вы… вы переверните страничку… это у меня была алма-атинская прописка, а сейчас уже московская. Директор последовал совету. – Ну и что… у вас временная прописка… Нет, у нас в фирме могут работать только постоянно прописанные москвичи и жители ближайшего Подмосковья, – директор бросил на стол паспорт…

Чтобы немедленно был обеспечен свободный пропуск на территорию Литвы советских воинских частей для размещения их в важнейших центрах Литвы в количестве, достаточном для того, чтобы обеспечить возможность осуществления советско-литовского Договора о взаимопомощи и предотвратить провокационные действия,…

Чалавек — адзіная істота, якая спажывае, нічога не вырабляючы. Ён не дае малака, ён не нясе яек, ён занадта слабы, каб цягаць плуг, ён не ўмее бегаць так хутка, каб лавіць зайцоў, і, аднак, ён — гаспадар над усімі жывёламі. Ён прымушае іх працаваць, а ўзамен дае ім убогі мінімум, каб толькі не даць ім…

— Да, мн лучше, я поправляюсь… Ну что же, разсказывай, парижанинъ, говори: вдь много интереснаго видлъ. — Господинъ… баринъ… пожалуйте чемоданъ… Извозчика надо?.. — Я повезу. — Вотъ я повезу. — Вотъ лучше я. На пристани и на берегу, между извозчиками, шла уже отчаянная борьба за сдока, и человкъ…

«Летим!» — с радостью соглашается Таня. С высоты поднебесья видно далеко-далеко. Вон уже Исаакиевский собор, Адмиралтейство. Заблистали золотые… «Бе-елые», — поправил, заикаясь, мужской голос. «Почему — белые?» — возражает Таня. Купол храма и шпиль с корабликом — золотые. Заспорила — сон…

- Да погоди ты, дай хоть в себя прийти – в шутку огрызнулся Вахтанг, но сам тут же плюхнулся в стоящее возле рабочего стола кресло. Ваня открыл почту, быстро нашёл нужное письмо и навис над Вахтангом, сразу же углубившимся в чтение. Прошло несколько минут в полной тишине – Ваня всё так же нетерпеливо…

Давыдов переехал ближе к месту действия своего романа — в Москву. Он шел Кропоткинской улицей и видел старинное Чертолье, гулял по пустынной Красной площади, и в его воображении она заставлялась деревянными лабазами, ларьками, ее наполняли скоморохи, торговцы шанежками, пареной репой и сбитнем. Мимо…

Переворачиваясь на спину, Денис вдруг увидел, как стоящий среди косметических флаконов, индийских божков и христианских иконок деревянный дед-оберег смотрит на него с непонятным осуждением. — Завидуешь? — громко спросил его Денис. Оксана проследила его взгляд и засмеялась, а он попытался подтащить…

Голос Роуз совсем сник, но Адель в своем негодовании не заметила этого. — Послушай, брат не последний человек в Кинварре, — ответила она. — Наоборот, люди не поймут, если он не отметит годовщину свадьбы с должным размахом. Все же рубиновая свадьба. «Роуз, должно быть, забыла, что семья…

Они свернули в канал Сан-Мартино, затем в узкую протоку, что тянулась к западу, к пьяццетте Леончини. Маленькие волны лениво лизали каменную кладку, испещренную густым блестящим мхом. Алессандра протянула руку, провела пальцами по мокрому камню. Такими близкими казались ей здания, таким знакомым сыроватым…