Проза

Земля покрывается сочной, яркой зеленью. Деревья расцветают; их пышные кроны пенятся и как бы кипят в огромных просторах предгорий. Воздух напоен пьянящими ароматами. Всюду гудят, жужжат, звенят пчелы и шмели… Даже мухи в это время года не мучат людей и кажутся частью трудового движения жизни. И, конечно,…

– Найдёнов Олег – годится? – посмотрела на всех молоденькая сестра. – Почему – Олег? Потому что у тебя парень такой был? – спросила врач. – Почему сразу – парень, и был? – зарделась сестра. – Просто хорошее русское имя. – Мне нравится – Казимир, – сказала вторая сестра, совсем юная, вчерашняя студентка.…

— Господи, что это? — вопросил Теокрит, обозревая открывшуюся картину. — Господи, что это? — вопросил он. — Откуда это диковинное стадо, это сборище дряхлых козлищ? Откуда оно, это полуночное воинство, здесь, в такой час, под открытым небом? Что за мерзостные обноски укрывают иссохшие, дряблые эти…

— Стоп. Это же Жука. Спокойно. Ляля здесь живет, да, но и мой друг Миша здесь живет, это двор моих друзей: Миши, Леджика и Тимофея. Свободная от опасных приключений зона на моей карте мира. Где же Миша и Тимофей, куда они подевались? Если бы Миша был рядом, никто и никогда не решился бы меня толкнуть.…

Потому что однажды я шла по общежитскому коридору тысячу лет, состарилась и умерла. Не дай себя обмануть. Изнутри общежитие склеено сосущими пустотами. Когда искрятся окна семнадцати этажей обоих корпусов, знай, что общежитие на тебя охотится. Никогда не попадайся на приманку. Я здесь одна неделю.…

Голова горела. Я ощупал лоб, щеки… На пальцах кровь — скула сильно рассечена. С левой стороны подбородка засел осколок. Осторожно провел пальцем по неровному его краю, тихонько шевельнул. Будто бы неглубоко вошел. Я стиснул зубы, зажмурился, словно от этого могло стать хоть немного легче, и дернул…

– Может, леска и порвалась, да новую натянули? – предположил Павел Иванович. – Вряд ли. Конец сентября, сырость. На улице никто белье не сушит. Так что и леску бы не меняли – нужды в ней нет. Павел Иванович снова замолчал, ожидая продолжения. – Ну и последнее обстоятельство. Балкон вашего свидетеля…

Я шла от трамвайной остановки к Яниному дому, и под ногами похрустывало битое стекло. Дом — обрамленное балконами простенькое здание — вклинился между кварталом социального жилья и новеньким кондоминиумом из стекла и стали — два лица динамично меняющегося района. Я позвонила в домофон, и меня впустили,…

– А хотите запеканку творожную? Только что приготовила! – С вареньем? – Да! – Чуть-чуть. Я ж худею. Но, чтобы тебя не обидеть, попробую. Тамара поставила перед соседкой тарелку с одним куском запеканки. Соседка продолжала возмущаться. – Я как папа Карло на этом газоне пашу… Тамара, так ты еще…

Агыз завёл двигатель машины, Виктор открыл вторую часть ворот и «кормилица», тарахтя двигателем, вкатила во двор дачного участка, припарковалась около легкового Форда серого цвета. – Вы уж извините, что не сразу открыл, забегался, дочка с внучатами у меня, – как бы виновато проговорил дед Сергей. …

– Почему? – не понимал Лео, – Я не… – Иди к нему, – прервал брата Артур, сжимая крошечные ладошки Лео в своих руках, – За этим сараем сверни сразу направо. Направо, – повторил он, показывая направление рукой, – И беги. Он впустит тебя, и, если попросишь, покажет тебе книги. – Но мама будет ругаться,…

Эти воспоминания о блокадном Ленинграде Вера Петровна Зеферова, живущая позднее в Кирове, писала для своей внучки к ее десятилетию, но однажды они были опубликованы и в сборнике «Мы из блокады». Почему к десятилетию? Потому что и Вере Петровне в 1941 году, когда началась война, было 10 лет… Ее и прежде…

В Ленине-юноше удивляет как раз то, что, в отличие от большинства своих современников, он не выказывал никакого интереса к общественной жизни {3} . В воспоминаниях, вышедших из-под пера одной из его сестер до того, как железная лапа цензуры легла на все, что писалось о Ленине, он предстает мальчиком…

Справа от тропинки, между толстых еловых стволов мелькает грязно-рыжее пятно. Лиса? Я с недоумением вглядываюсь в густой подлесок. Точно, вот она – снова мелькает на том же самом месте. Интересно, что она там делает? Ежа придавила, что ли? Или нашла в лесу падаль и теперь пирует? Я делаю несколько…

Он рванулся вперёд, но стена пламени взметнулась перед ним, словно живое существо. Жар опалил лицо, заставив отшатнуться. Кожа на щеках стянулась, брови и ресницы мгновенно обуглились. Сквозь огненную завесу он увидел Крамера — тот стоял над Сарой, методично поливая пол вокруг неё бензином из канистры.…

После Крымского моста госпожа Мегалова взяла вправо, поднялась к Октябрьской площади и, пропустив поток пешеходов, свернула направо и выехала на Ленинский проспект. До офиса фирмы «Шоко Он-лайн» оставалось ехать не больше пяти—семи минут. Наталья Никитична включила «Эхо Москвы» и взглянула на себя в…

И обе женщины, ласково посмотрев на Эвелин, продолжали наливать и размешивать чай, вставляя кружки в трясущиеся руки тех, кто не мог удержать чашки с блюдцами. Сейчас до Эвелин доносится дребезжание тележки, на которой после завтрака развозят кофе, печенье и почту. Распорядок дня в «Лесных полянах»…

— А с Ярой? — Не оборачиваясь, я снова отпил кофе. — Василиса Андреевна, с Ярой мне бы тоже скучно было? — Я не стал ей напоминать, что никакой я не «Институтский», а такой же смертный, как и Аленка, все Василиса прекрасно помнила и сама, и это сегодняшнее появление в тапочках, тоже не просто так было,…

— Серая! Серое страшилище! Умирающая смерть! Живая покойница! — донеслись до меня слова, вполголоса произнесенные одною из деревенских девушек, когда я переступала чрез порог за дверь в темную ночь и разъяренную бурю. То была страшная ночь! Но тогда я была сильна и мужественна, гораздо сильнее своей…

— Високість людини полягає не в тому, щоб зневажати все чуже. — Це ти спеціально для мене вигадав? — Це слова Горького, — відповідаю я. — Не чув про такого. Я зроду важко запам'ятовую варварські імена. — Це видно на кожній сторінці твоєї «Історії». Його вдруге майже втішили мої слова — він зовсім…