Проза

Я помню своего отца всегда больного, всегда бледного, желтого, всегда озлобленного и обиженного на всех и вся. Из-за каждого пустяка он выходил из себя и частенько готов был растерзать меня. Счастье, что мама защищала меня и спасала от его рук. А ножик мой забросили... Забросили так далеко, что я целую…

— Пожалуйста, голубчик, пожалуйста… Слушая Гривца, Василий Васильевич улыбался, кивал головой, несколько раз закуривал тонкую папироску, то и дело гасшую под щёткой его седых усов, порыжевших от никотина. — Боже, какой ответ! — воскликнул он, когда Гривец умолк. — Какие знания! Как жаль, голубчик,…

— Наша деревня особенная! — Савинцев оглянулся по сторонам, долго молчал, как будто подыскивая сравнение, и, не найдя его, со вздохом закончил: — Всем деревням — деревня! — По его рассказам выходит, товарищ лейтенант, что Каменушка — почти город, только в ней дома пониже да асфальт пожиже, — раздался…

Стена полна рисунков карандашом и красками. И сверху гордо красуется надпись "Илюстрация". - А почему одно "л"? - А это малыш ошибся. Под "илюстрацией" все что угодно. В красках: красноармеец продает цветок в день борьбы с туберкулезом. Покупают его два явных буржуя…

Пусть хоть у нее обычное счастье будет. Может и брат смягчится. Артур устал, как дед столетний. Своей семьи ему не завести уже. Профурсетки не нужны, потому как им только погоны да все что с ними связано нужны, а другие не позарятся, не смотря на лимит мужского контингента в стране. Но даже если — холодное…

Шеммер, Карл Шеммер, был грубое животное, бездушная скотина. Но жалованье, которое платила ему компания, он окупал с лихвой, выколачивая все, что только можно было выколотить из пятисот ее рабов, ибо кули, пока не кончился срок их контракта, были те же рабы. Однако выжать всю силу из пятисот обливающихся…

Отец размахивает кулаком, наливая кровью перекошенное лицо. — Единственный, а? Ограбил, оставил вот… в чем стою! Кулак его метнулся к стене. Мальчик моргнул глазами и снова холодно-серьезно рассматривал отца. Отец устало опускается на стул, барабанит пальцами, оглядывается; все это в полном замешательстве.…

— Да, африканские штуки. Да что там! Кто занял лучшую спальню? Я? Нет, дядя Эйлмер. Кто первым читает газету? Я? Нет, дядя Эйлмер. Кому достается яйцо без жидкого белка? — Постойте, угадаю. Дяде Эйлмеру? — Именно! Лорд Икенхем погладил усы. — Что-то подсказывает мне, — заметил он, — что дядя…

- На днях сдают. На этом разговор прервался; Сейфи и слова не успел вымолвить, потому что с веранды раздались крики детей, окруживших невысокого седоволосого мужчину в светлом костюме: - Мы готовы! Мы готовы! - Идем разгадывать шарады, - сказал Теймур. - К этому разговору мы еще вернемся. - Разыгрывается…

Пускай Казанка и была, точно ворота блудницы, вымазана дегтем, и, куда ни глянь, отвратительна, все же под кое-какими окнами первых этажей виднелись полоски палисадников - там трава зеленой как-то получалась, а из нее торчали даже растения, к осени поголовно оказывавшиеся золотыми шарами, хотя летом…

Мусульмане, все сильнее теснимые христианскими войсками, обратились за помощью к своим африканским единоверцам, диким, фанатически преданным исламу воинам, в их числе и к тем, что жили в огромной южной пустыне — Сахаре. Африканские мусульмане остановили продвижение христиан. Но они изгнали также и образованных,…

Я склонен думать, что антисемитизм неоспорим, как неоспоримы проказа, сифилис, и что мир будет вылечен от этой постыдной болезни только культурой, которая хотя и медленно, но все-таки освобождает нас от болезней и пороков. Это, конечно, не снимает с меня обязанности всячески бороться против развития…

Но кто меня и вправду поразил, так это наш бухгалтер, Таавет Тумме. Я просто удивился, когда увидел, что и он шагает вместе с нами на улицу Кандле, к зданию школы, где формировался истребительный батальон. Человек он молчаливый, замкнутый, на собрании никогда не выступит. Я всегда причислял этого тощего…

...его ноздри вздулись; ярила их нечистая влажность гостиницы. Он двигался, переходя в наступление, и вещи вокруг него шумно летели на пол, точно срываясь с центрифуги; кажется, это называлось гимнастикой. В передышках он внезапно оборачивался к зеркалу, чтобы застать себя взглядом врасплох. Тогда он…

Восьмым, девятым и двенадцатым были недоприкрученный водопроводный кран, брякающий каплями в раковину, кактус, пожелтевший, но еще не засохший, неизбежный вид из окна - ничего такого особенного, двор как двор с окнами, частично освещенными, ну и пол без премудростей, немного скрипящий из досок коричневого…

- А вы надолго сюда? - На один день. - Что так скоро? Поживите. Тут замечательно. - Хочу по России пройтись. Пешком, как люди в старину ходили. А откуда начинать идти, как не из Оптиной? - Зачем вам это? - Он уже с интересом смотрел на меня. - От себя все равно не убежите, а если хотите понять…

Вот дивный пламень тот, та нежная любовь. Что каждый миг должна нам заполнять все вновь. Коль женщина живет заботою пустою, Мне это кажется великой нищетою. Генриетта Даруя жизнь, нас всех приспособляет бог, Чтоб каждый роль свою исполнить в мире мог. У каждого ли ум из той кроится…

Он и раньше догадывался, что трудодень пустым будет, хотел махнуть из экспедиторов куда-нибудь к хлебу поближе. Но – прохлопал ушами, прособирался… А теперь уж поздно – все пусто. И аж до нового урожая ничем особенно не разживешься. Да ведь оно, если с другой стороны посмотреть, не больно и взяли бы…

-Да отпусти ты меня! Это я - двери. Она мне руку чуть-чуть не придавила. Мама пошла "открывать ворота". Мне она идти к лифту не разрешила, и я занял боевой пост возле плетеной корзинки в коридоре. Наконец-то все четыре коробки очутились у нас в квартире. Ага, попались, голубчики.…

Вот какая у меня была мечта. Мечта-идея. Пусть, думал я, приедут поглядят и мои родные, какой он есть в натуре этот Великий, или Тихий, океан, какие тут реки и леса! Реки на Дальнем Востоке, просто к слову сказать, удивительные, хотя не все их тут хвалят. Одним словом, не все ими довольны. Особенно…