Проза

Владимiръ Иванычъ. Проваливайся, пожалуй!.. Какъ кого удивишь!.. Скажутъ только, что одной дурой на свт меньше стало. Вильгельмина едоровна (разсердясь) . Дурой… Ты самъ посл этого дуракъ!.. За что ты бранишься? Владимiръ Иванычъ. Какъ же не браниться! Говоришь какой-то вздоръ, фантазiи…

Послушал бы эти раздумья циник вроде Магазанника, загоготал бы, как гусак: «Га-га-га, на кой мне этот чад романтики вокруг? Лучше целкаш в кармане да пол-литра на столе». «Этому нечестивцу и тридцать сребреников не обременят ни кармана, ни совести… Да что это со мной — в такую ночь невесть что в голову…

– Конечно, а как же иначе? Пятеро детей… – Не детьми. Судьбы связаны. Пойдем со мной к этому прорицателю, сама услышишь. Роксолана на мгновение замерла. Что это, зачем кизляру-аге вести ее куда-то, если прорицатель уже все сказал? Но тот настаивал: – Просил тебя привести, что-то важное поведать…

Второй, в зеленом халате и зеленой же чалме, – друг и советник Орхана, Чандарлы Кара Халил Хайр уд-Дин-эфенди , кади (судья) Биледжика, – повесил четки, которые перебирал, на левую ладонь и неторопливо огладил бороду: – »Держитесь за вервь Аллаха все, и не разделяйтесь, и помните милость Аллаха вам,…

— Ну-ка! А прочитай-ко ещё разок, что там в бумаге-то? Сдвинулись, приготовившись слушать, и Степан, сидя на корточках, торжественным голосом начал читать: — Так вот! «Сказываю тебе, моему внучку: повыше Рассолихи, вверх по Крякше версты три, есть Подборная грива. А от Подборной гривы за Казанским…

Когда в нашей литературе описывают период правления Луи-Филиппа, крупных буржуа обычно изображают людьми скаредными и недалекими, у которых ума достает только на то, чтобы заработать денег, а вся мораль сводится к потаканию собственному эгоизму. Не знаю, насколько верны подобные наблюдения, однако могу…

— Эй, там, на углу! Матрос обернулся. Метрах в пятидесяти от него стенка домов прерывалась темным узким провалом. Свист донесся оттуда. — Эй! — В чем дело? — Иди сюда. Майк зашагал к переулку, шлепая сапогами по снежной кашице. Он подошел почти вплотную к звавшему его мальчишке и только тогда…

— Пошёл!.. — изумленно кричит мама. Все дружно смеются… — Ну вот видишь, Анька, — басит мужчина, — теперь не переживай, такой орёл далеко пойдёт!.. Сенькины довоенные воспоминания носят смутный, отрывочный характер. Так как он большей частью воспитывался у бабушки Ефросиньи Петровны, поэтому…

Для Вальтера Брентена подпольная работа с ее превратностями и опасностями стала величайшей школой мужества. Преданный своим дальним родственником — вражда сынов имущих классов к коммунистам не знала и не знает родственных привязанностей, — Вальтер проходит по всем ступеням так называемой фашистской юстиции,…

Все четверо были давно сыгравшейся командой, никаких специальных «доминошных» слов во время игры не употребляли, при неверном ходе не было взаимных упреков, и ожесточенная борьба велась под самый что ни на есть житейский разговор. Собственно, в разговоре участвовали только трое. Старшина играл молча.…

Они идут все быстрее рядом с вагоном, Сашино лицо перекошено страданием, но сам он молчит, и Ирина наконец-то сбросила все свои маски, лицо ее беззащитно, мне впору ее пожалеть, но мы в равном положении — и вначале надо справиться с собой. Справиться? Если это возможно… — Мама! — хрипло говорит…

А вот и трамвай, семерка. Маршрут: Бойня – Большие доки. Он возвещает о своем прибытии громким лязгом железа. Потом отходит. До отказа набитый чемоданами и спящими детьми, он удаляется в сторону доков, к заводам, во мрак восточной части города. Это предпоследний трамвай, последний пройдет через час.…

На страницах повести можно найти еще несколько отзвуков и намеков такого рода, но оговаривать их все было бы скучно. Они там есть и могут показаться любопытными тому, кто их обнаружит. Однако в общем это не более чем занимательная книга для чтения — в сущности, всего лишь легенда. 1 ПРИДВОРНАЯ…

— Пошевеливайтесь, белоручки! Быстро все наверх, офицерские да сенаторские дочки! Сейчас расстреливать будем! Всех вас на тот свет! Загнали на чердак и заперли. Где было начальство, где классные дамы — никто не знал. Елочка твердо помнила, что с ними в этот час никого не было. Институтки рыдали; одни…

Я поселяюсь на мосту. Обживаю слабый остров, намытый дрянью. Варю суп в консервной банке. Устанавливаю дипломатические отношения сначала с Польшей и Германией, а потом и с любимой Россией. Обо мне пишут в газетах. Богатею. Строю вертикальный дом, где на первом этаже расположится оффшорный банк, а на…

— Войдите! — послышался резкий голос. Джим открыл дверь и вошел в маленькую, с голыми стенами, комнату: стол, металлический шкафчик с картотекой, армейская кровать и два стула. На столе — электрическая плитка, на ней побулькивал и попыхивал маленький жестяной кофейник. Человек за столом пристально посмотрел…

Звали сего человека Холленд. Жил Холленд с единственной своей дочерью в имении, границей которого с одной стороны служила река цвета хаки. Находилось имение к западу от Сиднея, через степь и прямо на солнце; на японской машине часа четыре езды. Повсюду вокруг земля смахивала на этакого геологического…

При том, что по роду занятий она женщина непутевая, он доверяет ей — в определенных пределах. Во время их встреч он разговаривает с ней не без некоторой свободы, иногда даже изливает перед нею душу. Ей известны обстоятельства его жизни. Она выслушала рассказы о двух его браках, знает о его дочери, о…

- И вдруг он разворачивается и хуячит... Извини, Аня, - обезоруженно разводит он руками, обращаясь к Витиной жене, и так это у него аппетитно получается, что не захочешь, а поверишь - не в зубах счастье. И не в том, что нос подсвернут набок, словно Юрка прижал его пальцем, чтобы высморкаться, а нос почему-то…

Кто-нибудь может удивиться, почему я поставил свою фамилию под этим произведением. Ну, во-первых, я уже объяснил, сколько труда мне пришлось вложить, чтобы привести его в относительно божеский вид. Во-вторых же, настоящий-то автор - где? Может быть, его уже и на свете нет, всё же более десяти лет минуло,…