Проза

- А что ж, ваше благородие, задаточек? - Да ты обманешь меня или покажешь мне какое-нибудь чучело. - Ай, ваи, что вы такое говорите? - проговорил жид с необыкновенным жаром и размахивая руками.-Как можно? Да вы... ваше благородие, прикажите тогда дать мне пятьсот... четыреста пятьдесят палок,-прибавил…

— Вот опять за рыбу деньги… — пробасил он. — Далось тебе. Все наши носят — и ничего. Голда — она и есть голда. Подумаешь. Протвиновские пацаны все носят. Ты ж с протвиновским ходишь? — все, не выступай за голду. — Не выступай за голду. Ужас. Давай, давай. Носи свою голду. Еще денег наработаешь — другую…

И в самом деле, поймать ее оказалось не легко: она бегала не так скоро, как Митя, но зато умела ловко пользоваться всяким средством спасения: то вдруг делала крутой поворот, то завлекала Петю в густую траву и, пока он путался в ней, с легкостью птички пробегала под самым его носом, то неожиданно исчезала…

Умом России не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верит ь. И поистине можно сказать, что Россия непостижима для ума и неизмерима никакими аршинами доктрин и учений. А верит в Россию каждый по-своему, и каждый находит в полном противоречий бытии России…

Аппетит у ней превышал всякое вероятие. Ела она почти каждую минуту и все находила, что отощала, – после ужина, на сон грядущий, съедала ежедневно десяток яиц, сваренных вкрутую. Она их очень любила, но спала от них неспокойно и со страху поднимала на ноги среди ночи весь дом. Ей все чудились воры, готовые…

Немало за Волгой и тысячников. И даже очень немало. Плохо про них знают по дальним местам потому, что заволжанин про себя не кричит, а если деньжонок малу толику скопит, не в банк кладет ее, не в акции, а в родительску кубышку, да в подполье и зароет. Миллионщиков за Волгой нет, тысячников много. Они…

– Моего брата Лю Бэя нечего сравнивать с другими! – возразил Лю Чжан. – Тут дело не в Лю Бэе, сам он не склонен вас убивать, – продолжал Лю Гуй, – но его подчиненные только и мечтают о том, как бы завладеть Сычуанью и обрести богатство и почести. – Не сейте вражду между братьями! – оборвал его Лю Чжан…

Под его густым сводом прекрасная всадница останавливает лошадь, словно желая защитить от палящих лучей полуденного солнца и сокола, и собаку, и коня. Но нет! У нее другая цель. Она остановилась, чтобы подождать приближающегося всадника, и сейчас ни сокол, ни собака, ни лошадь не занимают ее мысли.…

– Разъясни эту договоренность. – Я расписываю его пуговицы. – Продолжай. – В ремесле пуговичника отходов немного; тем не менее, как ни старайся сберечь кость, всегда что-то остается. На украшения для panache идут самые разные материалы. Разумеется, не его нижней части, где веера касаются пальцами,…

— Великий князь, мертв, полегла его дружина. Отчего жив ты, которому надлежало блюсти жизнь Игоря? Даже в полутьме спальни было видно, как вспыхнуло от обиды лицо тысяцкого. — Такова была последняя воля великого князя. Древляне обещали сохранить одному из нас жизнь, чтобы тот принес в Киев весть о…

— Кто, — повторил мистер Пинсент, — этот джентльмен? Сэм невольно восхитился безошибочности инстинкта своего дядюшки, этой потрясающей интуиции, которая сразу же подсказала ему, что раз непрошеный и незнакомый гость почивает в его любимом кресле, значит, ответственность за это по необходимости падает…

Шурка Бездомный кричал страшные слова, как в клубе «Красный Прорыв» кустарей – одиночек, явно намекая и на пфейферские брюки и на Соловки: «фиговый листок надеваешь, сукин лорд? Мы тебе покажем, сумасшедший полюс»!.. Даже тетя, добрая тетя Хася, которая на «хануке» дарила маленькому Лазику гривенник,…

— Ах, паразиты, ах, дармоеды! Некоторые избранные останавливались от неожиданной громкой ругани, оборачивались в сторону капитана с недоумением, грозящим перейти в административные меры. Но сотрудник ДПС лишь мощными руками разводил, переходя в атаку. — Ну, товарищи-и! — призывал, капая на асфальт…

Я сел. Дом Бжалава горел бурно, пламя рыскало. На самом деле – война. Настоящая. Нет, не настоящая, не может быть. Я вскочил… … ощущение реальности ускользало… …прошелся по комнате. Нужно было за что-нибудь ухватиться. Машина! Вспомнил про машину… – как обычно, на стоянке. Брюки… брюки… – В…

– Я дочь Кисловского Ильи Петровича. Кто-нибудь отвезет меня домой? Водители переглянулись. – Я отвезу, – сказал один из них, средних лет мужчина в белой рубашке, отстегнул от брючного ремня мобильный телефон, набрал номер. – Захар Ионович, тут дочери Ильи Петровича надо помочь. Да. Конечно. Хорошо.…

Обращаясь к широкому читателю, Достоевский не стал бы строить пародийную речь Фомы на чем-то этому читателю неизвестном, рассчитывать на его знакомство с Петраркой по пусть популярным тогда в образованной среде французским работам Сисмонди или Жангенэ или немецким переводам А. В. Шлегеля. Логичнее предположить,…

Когда грузовик остановился у дома Фредди, йа улице не было ни души, кроме девчушки с белым кувшином, поставленной на стреме. Даже старики, которые вечно торчали на подоконниках, перемывая кости соседям, и те исчезли вместе со своими псами. От полукружья сырости у недомытого крыльца поднимался легкий…

- Моя фамилия не Газенкампф, а Фиренгейм, - отвечал, улыбнувшись, молодой человек. - Ах! А мне послышалось - Газенкампф. Извините, пожалуйста. Какой у вас хорошенький халат; чато, теперь этакие халаты носят в Петербурге. - Не знаю, право. Как кто хочет. - Очень хороший фасон. Я попрошу у вас…

Опершись на палку, склонившись к нему, я слушал, впивая в себя эти слова, раздавшиеся в безмолвии ночи из этих почти всегда безмолвных уст. Ясным голосом он выкрикнул: - Либкнехт! И поднялся, не разжимая скрещенных рук. Его прекрасное лицо, хранившее серьезность выражения статуи, склонилось на…

В пластике Скуляева ощущается характерная настороженность. Едва войдя, еще стоя под лампочкой, он останавливается и быстрыми взглядами простреливает углы, стены, чердачное окно, и лишь убедившись в том, что помещение не скрывает в себе какой-либо опасности, слегка расслабляется и, сделав пару шагов вперед,…