Проза

Конгресс ошалел. Гробовая тишина воцарилась в зале. Три престарелых конгрессмена с деревянным стуком хлопнулись в обморок. Кто-то истерически засмеялся. «Коммунист!» — завопил борцовского вида мужчина в сером нейлоновом костюме. От волнения у него выпала вставная челюсть. Дальнейшее уже не поддается…

Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! о, иллюзорность бедствия! о, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени, чего в ней больше: паралича или тошноты? истощения нервов или смертной тоски…

– Самолюбие единственное препятствие на этом пути? – Для каждого свои испытания, но самолюбие есть у каждого. Требуется желание и усилия, чтобы все преодолеть. – Почему любовь может нести переживания, боль, страх? – Каждый готов к любви – но лишь к той, к какой готов его разум, ум, сердце. Разочаровывает…

Все любопытствуют – как? А девчонка объясняет: – Коли в гребешке волос окажется – в тот год замуж выйдешь. Не окажется волоса – нет твоей судьбы. И про то догадаться можно, какой волосом муж будет. Ланко с Лейком приметили этот разговор и то смекнули, что Марьюшка непременно так ворожить станет.…

Осень 2014 года. Прошло десять лет. Петербургский «Зенит» принимает в кубковом матче Тульский «Арсенал». Первый тайм закончился, счёт 2–0 в пользу «Зенита», да и не может быть иначе – слишком велика разница в классе. Но во втором тайме вдруг картина поменялась и разница в классе стёрлась. Счёт 2–3, «Арсенал»…

*** За окном идет снег, А тебя со мной нет И наверно, уже не будет никогда, Моя душа теперь пуста. Ты ушла, забрав часть души с собой навсегда!  Я не забуду тебя никогда!!! 28.10.16.

– О, неужели? – Вера засмеялась. – Вы хотите сказать, что, будь мой пятидесятилетний лысый пузатый муж, страдающий гипертонией, школьным учителем, вы стремились бы вступить с ним в брак столь же самозабвенно? Гостья промолчала. – Короче, девушка, идите домой. Мы с мужем все же не чужие люди, обсудим…

– Да не переживайте вы так, дождь скоро кончится! – сказал нам Денис. – Не кончится! – ответил Пашка. – Кончится, кончится, – попытался убедить его отец, но тот не поверил. – Не кончится, не кончится, не кончится! Кажется, папа понял, что спорить с Пашкой бесполезно и пошёл работать: писать.…

Катька откидывается в кресле и смеется. И я вижу, что она действительно счастлива. Тьфу-тьфу-тьфу. Дай ей бог, она так этого заслужила! Потом Катька уходит на кухню кормить мужа. Возвращается Алька. Она уже без пальто, но кутается в плед – на улице ранний октябрь, еще тепло, но к вечеру свежеет. …

* * * Всю жизнь она ненавидела эту Дуську. Всю жизнь. На сердце было черно. Понимала, что зависть. Но ничего с собой поделать не могла. Ненавидела так, что во рту появлялась горькая и едкая слюна. А Дуське все по барабану. Пропорхала всю жизнь, как та стрекоза. Только стрекоза осталась ни с чем,…

* * * В глазах всей семьи она была разрушителем. Конаном-Варваром местного значения. Человеком, посягнувшим… Горем семьи. Большой, дружной, нерушимой, казалось бы, семьи. Оплота. Кто думал о том, что происходит с ней? А оказалось, что самое страшное на свете – кому-то сделать больно. Муж сказал:…

* * * Сейчас она ненавидела это так же яростно, как когда-то любила. И все равно тянуло. Мазохистка. Дура. Всегда была дурой – жизнь показала. Пустая жизнь. Где они, где эти бархатные брови, золотые волосы? Где эти сливовые глаза, тонкая шея? Сейчас, когда она присаживалась перед зеркалом, возникало…

* * * Этот сон давно перестал быть навязчивым кошмаром. Еще одно подтверждение тому, что человек ко всему привыкает. Проснувшись, она опять застонала: ну зачем? Сколько можно, господи! Столько лет! Но, видимо, на это срок давности не распространялся. Все было как всегда: длинная и узкая, совсем без…

* * * Считалось, что Марго крупно повезло, просто вытащила счастливый билет. Пока ее старшие сестры нервно делили перину и две подушки, любовно набитые старенькой бабушкой нежнейшим утиным пухом, младшая, Марго, уже примеряла свадебное платье. Да и партия не из последних, студент последнего курса Академии…

* * * Обычно это начиналось так… Впрочем, нет, надо рассказывать с самого начала. Дня за четыре начинали закупать продукты – обстоятельно, по списку. Потом составляли другой список – собственно самих блюд. Они долго сидели на кухне напротив друг друга и что-то бесконечно уточняли, корректировали и…

Иногда, чтобы вспомнить, нужна всего одна фраза. Например, «На Садовой большое движение». Так называется рассказ Виктора Драгунского, моего отца. О том, как Дениску и Ваньку обманул взрослый парень. Попросил у них велосипед слетать в аптеку за лекарством для бабушки. И не вернулся, конечно же. Но…