Проза

Через год-другой ему стало трудно, ходить. На дне рождения одного из своих друзей он вдруг ни с того ни с сего споткнулся и упал. В другой раз, к полному изумлению публики, он упал со ступеней в театре. — Воздуха ему! Воздуха! — закричал кто-то. Тогда ему уже было за семьдесят; вокруг зашептали:…

— Весьма возможно. Этих Кедровок в Сибири, как Михайловок на Украине. Там разберётесь... И вот самолёт идёт на посадку. На мгновение Григорий увидел железнодорожные пути, белую стрелу шоссе, вдруг самолёт накренился на другое крыло - и всё пропало. Но и этого видения было достаточно, чтобы Григорий…

Он посадил меня к себе на колени и стал нашептывать мне что-то на ухо по-немецки, да-да, по-немецки. Его голос звучал так, словно долетал откуда-то издалека, огибая множество углов, из глубины какого-то лабиринта! рассказывал Зингер, явно привирая. А потом кто-то меня спросил: Ты знаешь, кто это был,…

— Привет, сержант, — поздоровался Ливайн. Сержант поднял глаза. — Где тебя черти носят? — спросил он. — Опять читал порнуху? — Точно, сержант, — ответил Ливайн. — Учебник для сержантов. Сержант бросил на него сердитый взгляд. — Лейтенант хочет тебя видеть. — Знаю, — сказал Ливайн. — Где он?…

А жупел как улыбнется, а ртище у него громадный, и начал он опять: – Геенна! геенна огненная!.. Кимвалы… Синедрион!.. Цимбалы!.. Архитектура!.. Кафедра!.. Кедр ливанский!.. – Голубчик, миленький, перестань! – взмолила купчиха «жупела», обливаясь холодным потом. А «жупел» защелкал зубами, изо рта…

«Что за женщина! – продолжал злиться Нариман. – Умная была ведь, начитанная. В библиотеке и познакомились с ней. Что происходит? Совсем дома засиделась. Абсолютно ничем не интересуется». Нариман встал, от злости он не мог даже сидеть, не то, чтобы лечь обратно в постель. Подошел к окну, опять раздвинул…

— Нечего ее в дом посылать. — сказал Вик. — Он у меня и так заговорит. Дай-ка мне безмен. Мистер Вик, я все хочу втолковать вам про мисс Уилли. Мисс Уилли сидит на самой верхней ступеньке, а он уж сколько времени на нее смотрит, мистер Вик. Вы на меня не обижайтесь, мистер Вик, но на вашем месте я…

Выпили. Военком не стал закусывать. Он смотрел на памятник с большой звездой. — Тридцать пять лет… жить и жить. — Не трави душу, Иваныч. — Извини. Помолчали. — Как у тебя дома дела? — Никак. Какие могут быть дела у одинокого старика? — Иван Петрович разлил водку…

Мы все когда-то были охотниками, так что верите вы в это или нет – это будет вполне естественно для вас, просто попробуйте. Но тяжеловато будет сделать это, сидя за рабочим столом, где вы, скорее всего, сейчас сидите. Нужно встать, чтобы начать охоту. Примечательно, что охотнико-собирательское общество…

Никто не помнил маэстро молодым, а посему считалось, что ему уже не одна сотня лет. Кое-кто утверждал, что жил он еще во времена Конкисты, — в ту пору молодой служитель древних культов, он обладал огромной властью, носил длинные волосы и занимал мысли красавиц. Скрываясь от кастильцев, он оборачивался…

— Нет-нет, Агуэда! Нет! Это же грех! А вдруг ты увидишь дьявола? Что тогда? — Ну и пусть! Я не боюсь! Я иду! — Ой, ты — испорченная девчонка! Сумасшедшая! Если ты сейчас же не ляжешь в постель, я позову маму. — А если ты сделаешь это, я расскажу ей, кто навещал тебя в монастыре в марте. Иди, бабушка,…

Едва мы оставили портъ, какъ поднялся ужасный втеръ и море стало страшно волноваться. Я испугался и, вспомнивъ о своемъ неблагоразумномъ поступк противъ отца, сокрушался сердечно о томъ, что Господь караетъ весь экипажъ изъ-за меня одного, какъ заблудшаго и неблагодарнаго сына. Буря боле и боле увеличивалась,…

– Извините, кто это? – она имела в виду военного. Бригадирша обтёрла руку о подол и, заправив под косынку тёмную с проседью прядь, чётко, со значением, проговорила: – Оперуполномоченный энкэвэдэ Ерёмин Василий Матвеевич. А другой – начальник нашей колонны. Колоннами назывались подразделения, на…

8 ноября Сегодня я вынул из письменного стола коллекцию моих портретов, которую я вывез из деревни после смерти матушки, и начал ее рассматривать. Первый портрет – дагерротип, сделанный в тот год, как меня привезли в Петербург. Он уже совершенно выцвел, вместо лица какое-то белое пятно. Второй портрет…

На городской башн только что пробило три часа, но было уже совсмъ темно: съ самаго утра стояли сумерки, и въ окнахъ сосднихъ конторъ красноватыми пятнами мерцали сквозь бурую мглу свчи. Туманъ проникалъ въ каждую щель, въ каждую замочную скважину, и былъ такъ густъ, что противоположные дома казались…

Только женщина светская, богатая, известная всему Парижу своею красотой и эксцентричностью, могла безнаказанно позволить себе такой наряд. Когда, наконец, Люсьен мог добраться до неё сквозь густую толпу, она взяла его под руку. — Берегите мои крылья, — сказала она, — я не хочу помять их. — Не всё…

— Боже, какое у тебя всегда трагическое лицо! Можно подумать, что здесь не бал, а спектакль с благотворительной целью, и мы с тобой собираемся репетировать — я Дездемону, а ты Отелло. — Не гожусь — ни для танцев, ни для сцены. Я просто устал — пора домой. Голос его был так низок и хрипл, что молодая…

Анна Павловна и дети остановились: за громадным зеркальным стеклом, среди массы всевозможных игрушек, стояла кукла, величиною с трёхлетнего ребёнка. Длинные локоны льняного цвета падали ей на плечи; большие голубые глаза глядели весело на детей; громадная розовая шляпа, с перьями и бантами, сидела набок;…

Я терпеливо стал ждать каймака. Дело в том, что в доме был заведен такой порядок: к завтраку мне всегда подавали в пиале каймак. Бабушка держала корову. Вечерний удой она, не прокипятив, в ведре подвешивала на крюк, который висел на туте во дворе, чтобы не достала кошка. За ночь верхний слой парного…

– Никитин, да это вы! – вдруг сказал я. – Как же! Я самый. Встречался я с Никитиным, и не один раз, на Миримановском руднике, в одном из «балаганов», как здесь называют рабочие казармы. Зайдешь в праздник в балаган, – все пьяно, на нарах кипит игра в карты и орлянку, в воздухе одни только скверные…