Проза

— У нас были брачные контракты седьмого века до нашей эры, — продолжал свою литанию куратор, подняв голову, отчего повязка сзади заломилась за воротничок. — Времен Сеннакериба. — Ужасно, — сказал Тео. У него было нехорошее предчувствие: если не перехватить инициативу, то куратор наверняка напомнит…

- Да-а, - протянул ребенок. - Сегодня очень интересный день. Дай, пожалуйста, мандаринчик. Мать дала килограмм. - Сынок, а ты кем будешь, когда вырастешь? - спросил Ужов-старший, любознательно поглядывая на жену, душевное состояние которой сегодня выпирало, давило и разрушало. Муж он был вполне нормальный,…

Хук наложил стрелу на цевье, не отводя глаз от Перрила: оружие он чувствовал не глядя. Подхватив стрелу большим пальцем левой руки, правой слегка сдвинул тетиву, чтобы она легла в узкую прорезь на оперенном конце стрелы, и вскинул лук, по-прежнему не отрывая взгляда от старшего сына мельника. Любой,…

— Я могу вам верить, а могу и нет. Но я кое-что теперь знаю: вы — не простые убийцы. Вы могли прикончить меня, пока я спал. Но, может быть, вы — изощренные убийцы? Этакие небесные коты, которые забавляются с мышью-человеком? — Мы не знаем, заблуждаетесь вы или говорите правду. Мы забыли, что хотели…

– Сэр, – ответил мистер Хейвуд с добродушной улыбкой, – да покажи вы мне все газеты в королевстве за неделю, вам не убедить меня в том, что в Уиллингдене есть лекарь. Полагаю, что, живя здесь со дня рождения, все свои пятьдесят семь лет, я бы наверняка знал о таком человеке или, по крайней…

Зет таращился на Норму Джин и недоуменно качал головой. Нет, он не помнил. Потом облизал губы — грозно сверкнули коронки. Ну, точь-в-точь мордочка летучей мыши, а вот рыхлая, как гранулированная кожа и вертлявая голова делают его похожим на ящерицу. Он все тряс этой своей головкой — нет-нет-нет. А глазки…

— Да что ты, батюшка, такое говоришь, как же ребенок без ноги-то?! Господи! — взмолилась бабушка. — А вот так и будет, — угрожающе прикрикнул Белькейкин, — иначе совсем плохо, крышка, понимаешь? К Алеше вплотную пододвинулась мать, ее испуг прошел, глаза загорелись решимостью: — Не дам! — Это…

Эмоциональность и честолюбие, искренняя убежденность в своем призвании «поэта нации» и «глашатая Обновления», врожденная любовь к актерству в жизни сцементировали это кредо Д’Аннунцио, человека и писателя. И в результате Габриеле Д’Аннунцио, выходец из самой застойной, традиционалистской среды захолустного…

— Видите ли, миссис Альмстед, сегодня утром, прежде чем отправиться сюда, я с ним переговорила. Он сказал, что ему достаточно рекомендации профессора Эберхардта, но окончательное решение за вами. — Ну и хорошо. Тогда… — Эдди уловила в голосе матери неуверенные нотки. — Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.…

Я никогда не увлекался исследованием меандров истории. В своих книгах или фильмах я никогда не старался опираться на ее приговоры. История обычно разделяет людей и народы. Так что вовсе не история как таковая стала для меня инспирацией к написанию данной книги, но судьбы людей, которых история подвергла…

Некоторая склонность к парадоксам в какой-то момент увлекла Андрея на опасный путь. Лето 2004 года стало тем рубежом, когда лимит авансов судьбы был исчерпан, в колоде фортуны для него остались одни лишь плохие карты и без козырей. Неприятности стали преследовать его с таким же упорством, с каким до…

А может, от пилигримов. Дорога, тяготы странствий должны были очистить душу паломников. В конце дороги они должны были обрести что-то очень важное, без чего жизнь невозможна. Проза Березина — это письма с дороги, о которой его герой ничего не знает, и ему это не важно. Герой знает о своём будущем столько…

Барышни, рассевшись в кружок, ждали, когда жена нотариуса закончит вплетать в свои черные волосы легкую гирлянду пионов; эти милые, непосредственные девицы вели между собой веселый разговор и напевали наивные песенки. Мое неожиданное появление разом прервало их пленительное веселье. Молчание распростерло…

Четыре двигателя пронумерованы от одного до четырех, слева направо. Последняя фаза контролируемого падения — это будет пике, «носом в землю». Он назвал это заключительной фазой спуска, когда ты несешься к земле со скоростью тридцать два фута в секунду. Он назвал это конечной скоростью, когда тела…

Он рывком распахнул дверь в отцовскую избу и сразу увидел заплаканные глаза матери. – Ой, лихо! – она зарыдала в голос. – Даже не простился! – С кем? – Два брата твоих позавчера на фронт ушли, Николай и Григорий. И на тебя повестка из военкомата пришла. Новость оглушила, как поленом по голове.…

Я прочитала письмо прямо в конторе стряпчего на Холборн, это в десяти минутах быстрой ходьбы от офиса, где я работала на высокооплачиваемой должности бухгалтера по налогам. Стряпчий вместе со своим помощником в это время с любопытством за мной наблюдали. В конверте также был потертый кожаный кошелек…

Она обернулась, уже издали, еще раз. «Топай, топай!..» — проговорил он ей вслед, голоса его она, конечно, не слышала, только видела его шевельнувшиеся губы. Она вздернула голову и пошла дальше какой-то новой, как ей казалось, вероятно, особенно изящной походкой, бедная коротышка. Сверкающая «Волга»…

Мальчик вместо ответа кивнул головой, отчего шапка сдвинулась ему на глаза, взял в руки узел и твердой, неторопливой походкой вышел из комнаты. – Деньги-то, Илюша, получи! Да не потеряй! Спрячь за пазуху да рукой придерживай! Смотри, голубчик, не потеряй! Да дорогу-то ты хорошо ли знаешь? – кричала…

А поскольку над Омельником спустилась ночь, ничего не было удивительного в том, что сразу – возле заброшенной крепости – возник не то дух, не то человек. Луна, как раз выглянувшая из-за Днепра, выбелила пустынную местность, головки репейников и степные дали. Тотчас ниже по течению в степи появились какие-то…

Я поднялся и полез в карман рюкзака, лежавшего у двери. — Перочинный нож тут. Фонарик тоже. Все есть, — прошептал я. В коридоре послышались шаги матери. Должно быть, она в синих туфлях на высоких каблуках. Я юркнул в кровать, погасил свет и притворился, будто сплю. — Лоренцо, проснись. Уже поздно.…