Проза

У Рено на глаза наворачивались слезы, когда он думал о его печальной судьбе. Война за «правое дело» представлялась ему подобием какой-то немыслимой железнодорожной аварии. «Мой бедный отец погиб в жуткой катастрофе», — говорил он. Рено спокойно предоставил миру пуститься вразнос: у него был ладно устроенный…

Бурьяна-дикоросника берегом Степахиного лога хоть отбавляй! И конопля, и крапива, и кипрей, и колючие дудки осота. А по самому логу полно красноталин, чьи макушки еще до снега белым-белы от ватного пуха. Сидим молча, греемся на солнышке, жаворонков слушаем и провожаем взглядами утиные стайки. И хорошо,…

И вот с того времени он стал любыми путями и своей силой отстаивать этот титул, который сам себе тогда придумал. Пацанам в принципе было плевать на его выходку с кличкой, но рисковать из-за нее никто не хотел, зная о его тяжелых и тренированных на пачках газет кулаках. Поэтому многие из ребят безропотно…

В пестрой толпе, наполнявшей Рыночную площадь и непрерывно сменявшейся, можно было увидеть и двух друзей-мальчиков — Гарри Гейне и Христиана Зете. Они протискивались к дверям ратуши, когда Гарри вдруг почувствовал, что его кто-то схватил за руку. Это был портной Килиан, живший на Болькеровой улице, неподалеку…

Его лицо вновь всплыло в Аниной голове. Длинные волосы, смуглая кожа, карие удлиненные глаза, крепкое гибкое телосложение и гитара через плечо. Видимо, потому он и Родриго, так как он выглядел настоящим мачо. Ему было 23 года, Ане 17 лет, и Аня никогда не мечтала о таком парне. Ей вообще не нравились…

Она принялась запихивать пустые коробки из-под заказанной на дом еды в пакеты из-под нее же. Папа с головой ушел в изучение буклета. – У них как раз лето будет, – сказал он. – Ехать можно только в это время года. – Кстати, пони такие милашки. Мама туго завязала ручки пакетов. – Что-что? – Папа…

Этот сатанинский набор слов, притязающий быть научным и в самоослеплении полагающий являть из себя словосочетание языка русского…», «…это не русский язык, это – воровской шурум-бурум, у которых в обширной торбе много настоящего добра, но, говоря лишь о слове, лишь о святыне языка, всего больше – старых…

— Спасибо, товарищ капитан первого ранга, — обрадовался Сергей, — большое вам спасибо! А потом? А потом было общее построение в огромном сияющем зале Революции. Вручение лейтенантских погон и кортиков. Прохождение торжественным маршем уже в офицерской форме, был зачитан приказ о назначениях. И только…

Лифантий, опасаясь, что его выволокут прежде, чем он озвучит свое важное известие, упал на живот и, перебирая ногами и руками, быстро, как ящерица, пополз к кровати. Через мгновение он уткнулся носом в те самые туфли. В таком распластанном положении бедняга и оставался до тех пор, пока не услышал над…

У Урьюна нет ружья. Но он верит: когда-нибудь и у него будет своё ружьё. А пока он охотился на бурундуков и на куликов с рогаткой. Галя сбежала с бугра, помогла принести лёгкие вёсла. А когда охотники уселись — Колка и Урьюн за вёслами, дедушка Лузгин на корме, — Галя оттолкнула лодку: — Удачно идти!…

– Сам не дури, капитан. Ты сука, но мужик не глупый. – В смысле? – Наморщи ум, как говорит один мой взводный, гвардии старший лейтенант Борщевский. И сложи два и два, как советует всем другой мой взводный, гвардии лейтенант Соболь. – У тебя в роте, как я погляжу, что не гвардеец, то умник. – Не…

– Погоди, говорю, – удерживал его длинный. Руки в карманы, рюкзак за спиной – он продолжал разглядывать граффити. Медленно и задумчиво покачивался с пятки на носок. – Это круто. Это просто охренительно круто. Напарник выразил свое согласие одобрительным урчанием. Потом привстал на цыпочки, нажал…

– Говорили. – То-то и оно! Там об этом ваши преподаватели говорили, а тут сама жизнь твердит. Обстановка здесь, товарищ Волжин, не та. На стрельбище вовсе даже непохожая. Это вы и сами скоро увидите. Вот если и в здешней обстановке вы сможете хорошо действовать, значит, вы есть настоящий снайпер. Понял?…

– Но ты не отчаивайся, Том, сынок, – шериф еще сказал. – И ты, дочка. С голоду вам, сиротам, умереть не дадим. За ранчо ваши неплохие деньги выручить можно, даже без скотины. Земля нынче в цене, найдем покупателей, сейчас людей с деньгами много. Поедете в Хьюстон или даже в Даллас, там к какому-никакому…

Стали пить вино и кофе, икру на черный хлеб намазывать. С сервировкой мы с Колей постарались: длиннющий стол был заставлен фарфоровыми тарелками, кружками кофейными, бокалами для белого вина; в стеклянной вазочке почивала красная икра, обложенная льдом, на круглом блюде курчавился миндальной стружкой…

— Мужа?.. Владиміра? почти вскрикнула она. — Нтъ, не можетъ быть! Ты ошибся… ошибся… Владиміръ прідетъ еще черезъ мсяцъ… онъ писалъ… Евгенія Александровна съ усиліемъ перевела духъ. — Ахъ, какъ ты напугалъ меня, Мишель… И какъ это теб пришло въ голову! проговорила она со вздохомъ. Она быстро поднялась…

— Почти ничего, кроме того, каким поразительным образом он встретил свой конец. — Не менее поразительны обстоятельства, позволившие воздать ему последние почести, — сказал я. — Согласитесь, каноник, нечасто вам приходилось хоронить человека через сорок лет после его смерти. Дом с верандой стоял…

Было и такое. Приголубит иную, а наутро со стыда глаза поднять не может. Хуже всяких воров считал Прокопий блудников. А тут на эту же стежку сам выходил. Самое это было расплохое время. Пить начал, смешать хотел ум-то с безумностью. Сонька выручила. Работала она мастером на молокоприемном пункте. Дни…

Дети давно выросли; у Бегловых их было шестеро — две дочки и четыре сына, у Андроновых — одна дочка и три сына. Давно, еще в годы коллективизации, Василий Беглов был в станице первым трактористом, ходил в замасленном комбинезоне и в картузе набекрень. Став зятем Андроновых, Василий взял к себе в помощники…

– Умойся, – сказала Леонтина, – и помолись. Перед тем как преклонить колени, Клер подошла к огню. –  Отче наш, сущий на Небесах… В этой молитве было одно слово, которое никак ей не давалось. –  Хлеб наш насушенный дай нам на сей день… – Что ты такое болтаешь! – воскликнула Леонтина. – Хлеб…