Проза

Я готовила салат Я готовила салат, Папа будет очень рад. На столе у нас всегда Только вкусная еда! Бабочки взлетали из травы Бабочки взлетали из травы, Поднимались, крыльями махали, Отрываясь прямо у земли, Они к небу тихо улетали. Люди видели, как бабочки летят, И на месте…

Наш маленький «Як» летел в Симферополь с двумя дозаправками: в Харькове и Одессе. За счет этого время в пути увеличивалось чуть ли не до четырех часов, но это такая мелочь. Самый волнующий момент – когда самолет выруливает на взлетку, замирает на мгновение, а рев двигателей все громче и громче. И вот…

Как тогда Каролина. Я сидела в халате, курила и дописывала статью. Точно помню эту горячую тему об одной очень несдержанной в личной жизни даме – депутатке от очень законопослушной партии… Ну да ладно, не о ней речь. Срок готовности текста, как у нас говорится, «еще вчера». Я дописывала последние абзацы,…

21 Марта. Погода чудная. Соня больна. Я досадую, что она слаба в боли. Сережа мучает меня болезнью. Хозяйство скотное веселит и хорошо. Ragu ’a всё читаю с отметками. Вечером писал сцену моста — плохо. — 22. Мигрень, не писал. 23 Марта 1865. Погода чудная. Соня больна. Сережа опять кашляет. Мы говорили,…

— Огонь! — выкрикнул Кныш, стреляя и отчаянно продираясь напрямик через кусты. Они выскочили на дорогу, над которой все еще стоял столб дыма и пыли. Добежали до поворота. Перед их глазами предстала дымящаяся зияющая воронка, около которой покрытые песком и кровью валялись в изодранном в клочья тряпье…

Он воротился с известием, что, по его мнению, князь действительно немного помешан, и всегда потом делал кислую мину при воспоминании о своей поездке в Духаново. Дамы громко негодовали. Узнали наконец одну капитальную вещь, именно: что князем овладела какая-то неизвестная Степанида Матвеевна, бог знает…

Вот и я не ожидала, что душевный обмен любезностями превратится в любезный обмен душами! Осознала весь масштаб налюбилова, только когда очнулась в чужом теле, в чужой избе и с раскалывающейся от чужих воспоминаний головой. И среди этих воспоминаний отчётливой красной нитью проходило то, что хозяйка…

Интересно, будет ли ему прощение после утренней ссоры? Скорее всего — да. Дафния ведь не из тех женщин, которые могут надуться, а потом не разговаривать неделями. Хотя… хотя она так и не перезвонила ему в течение дня. А ведь наверняка прочитала его эсэмэску, и потом он звонил ей. Тоже ведь увидела по…

Потом, попозже: -- Хорошо бы тебе сходить за доктором в Лизье. Пьер ничего не скажет. Не бойся оставить меня одну. Время еще терпит... Лизье в двенадцати километрах. Девочка бежит туда. Врач, неопытный новичок-стажер, приезжает с ней в одноколке (тогда еще не было автомобилей). Ничего не разузнав…

О-Тами возложила на свои женские плечи всю тяжесть забот о семье. Это, несомненно, делалось с единственной мыслью: ради Хиро. Но в то же время в этой женщине, видимо, глубоко коренилась сила традиций. О-Тами была «чужая», она переселилась в эту местность из суровых горных областей. О-Суми часто приходилось…

А потом что-то грязное, кружащееся, вой, свист и прыгающие огни. И тогда это было весело, а теперь, когда в углах пряталась смерть и отовсюду надвигался день с необходимостью жить, и действовать, и за что-то бороться, о чем-то просить, — было мучительно и непередаваемо ужасно. — Барин, спишь? — насмешливо…

– Автоцистерну с пивом на ночь оставили, будешь? – Наливай… – мне захотелось как-то помочь ребятам. Я понимал, что в жизни у них что-то не так. Они на какой-то обочине, даже по сравнению со мной. – Слушайте, вот вы откачиваете бензин из машин? – Да! – Пепси отхлебнул из банки, прополоскал рот и выплюнул.…

– Что, нравится моя сковородка? – спросил человек. Ник смутился. – Да, – сказал он. – Смотри. Человек снял кепку. У него было только одно ухо. Оно было распухшее и плотно прилегало к голове. На месте другого уха – культяпка. – Видал когда-нибудь таких? – Нет, – сказал Ник. Его слегка затошнило.…

– Витя, а ты-то рисуешь? – крикнул Петров уже вдогонку, будто вспомнил. – Немножко. Как всегда, при расставании с Витей он испытывал некоторое облегчение – свои, батальонные, сейчас были ближе. И все-таки, объясняя солдатам, что он там делал у артиллеристов, он произносил с истинным удовольствием:…

– Машенька, ты не могла бы зайти к Раисе Палне в тридцать вторую? – в то утро ласково спросила меня Полина Ильинична, моя бабуля, квартирная хозяйка, у которой я живу вот уже три года. Три лучших года, которые я провела в одиночестве. Поэтому я не могу ей ни в чем отказать. – А что с ней такое? – вяло…

Здесь в возрасте тридцати девяти лет я почувствовал себя стариком. Я стал уставать к вечеру, и мне было лень выходить в город; у меня появились собственнические пристрастия к определенным стульям и газетам; перед ужином я обязательно выпивал ровно три рюмки джина и ложился спать сразу же после девятичасового…

– То есть как тебе сказать? пить пьет; кто же не пьет? и я пью. – Ну, слава же тебе, господи, – повторил старик с умилением. – Разумеется, случится, выпьет, – продолжал, потягиваясь, штаб-ротмистр, – да у меня, знаешь, Егорыч, пить пей себе – слова не скажу, и пьян будь – ничего, ну, а уж дело какое…

— Сэр Джаспер Финч-Фароумер? — осведомился Уилфрид. — Ффинч-Ффароумер, — поправил чуткий посетитель. — А, ясно! Через два «ф». — Всего их четыре. — Чему я обязан?.. — Тому, что я — опекун Анджелы Пардью! — Виски? Вина? — Спасибо, нет. Я не пью. Заметил, что от вина толстею. Кроме того,…

Тогда я подумал о ее жалкой, несчастной жизни, о болезни, которая точила ей грудь с детства. С самого нежного возраста она была вынуждена обнажаться перед врачами, которые обстукивали ее, прослушивали, просматривали через свои аппараты. И это раздевание под мужскими взглядами действовало на нее страшно,…

Капитан очень дорожил старшим офицером, который был настоящим помощником и действительно «собакой» и который так вышколил команду, что «Кречет» был образцовым судном и работали на нем превосходно; но теперь капитан вдруг стал находить, что Леонтий Петрович чересчур увлекается… Вот этот случай с «подлецом»…