Проза прочее

– Да, да, Эдварт! Внимательно слушаю, – с энтузиазмом проговорил я, подавляя зевоту. – Отлично! – облегченно сказал он. – Итак, по счастливой случайности сей ученый муж, о котором я тебе только что рассказывал, живет в нашем городе. Думаю, стоит возвестить нашим читателям о его существовании, дать…

По приезду домой девушку ждало вот это письмо. Отец, привыкший к тяжёлому труду и не ожидающий подарков от жизни, коротко бросил: «Кидалово». Мать всё пыталась найти компромисс. – Так ведь написано – зачислена. В чём кидалово-то? Не стриптиз же в Турцию её зовут плясать, – не унималась она. А…

Когда избавляются от прежней кожи, вытравляя память, избавляются и от навязчивой персонализации. И, разумеется, не могут избавиться бесследно. Лета и Мнемозина – две равнозначные фигуры в пантеоне автора. Лета зовет оставить всё то, что связано с самостью, с ее мучительным становлением в переполненном…

Поход русских на Запад, новая эпоха захватов, замаскированная под экономическую миграцию, будь то работа в вычислительном центре, университете или воровском общаке, дает, судя по всему, возможность влияния, приобщения и в недалеком будущем выработки у населения нового отношения к России. Посев доброго,…

Это луна Или не луна? Нет, фонарь. Нет, окно На самом верху Окно и луна. Широкая тень одинокого мельника по берегу XIX век где черти были кузнечики цок- цок – лекарство июльская вата воды. Ни и не В твоем окне Тополь быстро облетел А на яблоне Еще красные яблоки Соблазна.…

Центральный персонаж книги – не лирический герой, но и не отвлечённое «третье лицо», может быть, «я» при взгляде со стороны – женщина, «она», «не взятая ни дочкой, ни женой», но это обманывает, уводит в сторону лишь вначале – перед нами не персонаж гендерно-феминистического дискурса, а проводник – проводница…

– Да. – Хотя – какая теперь разница? – она хмыкает, оглядывая себя в зеркальце. – И вправду, – говорит Максим. И смеется. Потом начинается период ресторанов, цветов и кафе, коротких прогулок по морозу и провожаний ее до подъезда многоквартирного дома. В тот первый день он не сказал ей о дне рождения,…

Дальше в пяти словах показана вся картина восшествия на чердак. Больше ни единого слова зарисовки, натурализма не нужно – ведь через миг «опрокидывается потолок»: это и описание сердечного приступа, и переход из трехмерного пространства в измерение времени, и следует, похоже, видеоряд из прошлого Анны…

«и столько света в имени твоем…» Д. и столько света в имени твоем монах уснет главу посыпав пеплом а я слова всё те же повторяю как много света в имени твоем и так оно светло светло светло как озера никем не читанный дневник но я увидел, как утиный клюв царапнул воду, как оно светло…

цикл_мартвеющая земля Земля за окном мартвеет, Выпускает ростки шевелит отростками ржавых заборов хвостами собак прикованных к огородам и будкам Конечностями людей прикованных к постелям мартвеют ели возле дома советов Мартвеют клёны дубы и ясени Дети в колясках дети в садах и яслях…

Гарсиа Лорка для описания этого чувства говорит о дуэнде. «Дуэнде не в горле, это приходит изнутри, от самых подошв… дело не в таланте, а в сопричастности, в крови, иными словами – в древнейшей культуре, в даре творчества… таинственная эта сила, "которую все чувствуют и ни один философ не объяснит", –…

2    Осемьнадесять: ветвь оседлали,   Крикнули скрюченными телами                   Все в унисон.   В синем под серым плавает стая. Вестники сна – и весть их простая:                     Это не сон. 3   Так – чтобы луч завился, играя,   В воздух забился волглый от грая                  Винтиков…

Представляется логичным, что сохранения заслуживает не только прошлое, но и настоящее. В книге с говорящим названием «Проза жизни», вобравшей стихи середины 2000-х годов, Остудин делает этот ожидаемый шаг. Внимание к броской детали, яркому образу, характерной сцене позволяет представить некоторый момент…

«Сверчок поет в Сочельник…» Сверчок поет в Сочельник, в январский понедельник, и звон колоколов плывет среди сугробов, едва-едва затронув их краешки крылом. Поет сверчок в Сочельник, молчит мой гость случайный, а звон колоколов в глубоком снеге тонет, в высоком небе тает, в пространстве…

Телефон завибрировал. Ну конечно, это Холдо – хочет убедиться, что сегодня они пойдут в школу вместе (и не важно, что они делают это каждое утро). Да, так и есть: Доброе утро, Бри. Встретимся сегодня на нашем углу? Пожалуйста, дай мне знать. Холдо. Холдо никогда не сокращал слова в эсэмэсках,…

С больницы мало что запомнилось, только всплывают в виде несвязной каши огромное количество приходящих и уходящих врачей, людей с непонятными фотографиями: до всего мне не было совершено никакого дела. Единственное, что чувствовал – вкус паршивой еды и постоянную боль со свистом в черепной коробке и…

В двадцатом столетии эта проблема не носила столь острый характер, она только набирала обороты, где общество, коммуникации и транспорт были уже достаточно динамичными и трансграничными, но социум был более локализованным в форме своей естественной органичности, которая формирвалась столетиями до появления…

В нескольких шагах от секретаря Вильгельм фон Опель поднимал и опускал круглые очки, любуясь украшающими потолок фигурками. Фон Опель – персонаж, чьи предки, простые землевладельцы и прихожане церкви Браубаха, смотрят на нас из далекого прошлого, времен мантии, пучков березовых прутьев с секирой, хуторков,…

В трубке молчание. – Рома, извини, я тебе перезвоню. Рома кладёт трубку и ждёт. Вика открывает блокнот, приговаривая: «Какое мороженое, какие утки? С ума сошёл!.. О, давно я Гасану не звонила». Набирает номер. – Гасанчик, привет! Куда пропал? Далее повторяет слово в слово то, что сказала Роме.…

– Видишь ли, – начал рассказывать я, – здесь зимой посыпают дороги солью. Она вызывает укоренную коррозию металла. Бывший владелец боролся с ржавчиной, пытался ее закрашивать, но подобрать краску в тон довольно трудно… – Очень пятнистый! – резюмировала жена, при этом ее лицо радости не выражало. …