Прочие Детективы

Рассмотреть их лица не было никакой возможности. Зал освещался скупо, снежная метель все убыстрялась, музыка била наотмашь, и я вдруг впервые за долгое время расслабился или одурел от шума и движения, от мощной энергетики разгоряченной толпы. Ни одной мысли не осталось в моей голове – она была пуста,…

Эбби услышала, как он фыркнул. — Какая же она… Пол запнулся. С момента рождения Бет он перестал ругаться и редко срывался. В этом смысле Эбби была не такой сдержанной. — Это она должна к тебе приезжать, Эбби, — заявил Пол. — Это ведь ты родила ребенка. — Да, но родила я его восемь месяцев назад.…

Лизка, вероятно, тоже что-то почувствовала. – Бабушка, что с тетей Алей? – теребила она меня. – Приедет дядя милиционер и расскажет. – «Или теперь надо говорить «дядя полицейский»?» – задумалась я. Но не звучит! Непривычно! Хотя я не была уверена, что капитан Смирнов – милиционер, полицейский,…

Написанные добротным слогом «Хроники» повествуют нам о том, как ответственен, нелегок, а порой и самоотвержен труд судебных медиков, следователей, прокуроров. И, самое главное, герои книги – не абстрактные фигуры, у них есть имена, фамилии, они жили рядом с нами, а большинство из них продолжают работать.…

2 Эфиоп твою мать, Семен Семеныч! Нечастое русское ругательство Никин друг Сёмка именовался полностью Семеном Семеновичем Мармеладовым, а отцом его был — представьте себе! — эфиоп. Более тридцати лет назад далекая Эфиопия осваивала, как и Россия, очередную стадию социализма и активно…

Вот он уже скрылся в черном ночном лесу. Фонарь над гаражом светит слишком слабо. Самуэль пятится обратно к дому, все время прислушиваясь к звукам леса. Медведь может появиться с любой стороны. Видимость – всего лишь несколько метров. До двери осталось двадцать шагов. Сердце колотится. Пять. Три.…

– Забудь, что ты когда-либо был бухгалтером раз и навсегда, – отрезала Лили. – Теперь ты – референт частного сыскного бюро и отвечаешь за сношения с прессой. Очевидно, предполагалось, что при этих словах я должен гордо выпятить грудь. – И что же входит в мои новые обязанности? – кисло осведомился я.…

— Господи… — не удержавшись, прошептала она. Мальчик недовольно на нее оглянулся, вытащил из заднего кармана шортиков кепочку-бейсболку, натянул ее на голову так, что козырек стал закрывать пол-лица, и быстро отошел от ларька. Тамара Сергеевна медленным шагом направилась к дому, но тут вокруг нее…

— Не мое дело — учить вас, но один раз я обслуживал пару из Всеволожска. Тогда весь свадебный кортеж застрял на переезде — сломался шлагбаум. Они опоздали на собственное бракосочетание часов на шесть. Пришлось переносить церемонию. А мы задержимся всего минут на пятнадцать. Позвоните жениху, пусть он…

Вдруг Леди рванула в сторону и понеслась в лес. Черт побери. – Леди! Вальтер Хенриксен стал звать собаку, но тщетно. Он бросил сигарету, тихо выругался и начал взбираться на холм, куда убежала собака. Через несколько сотен метров он остановился как вкопанный. Собака лежала на небольшой полянке.…

Ее муж находился на углу Одиннадцатой авеню и Западной Пятьдесят пятой улицы. Вероятно, он собирался позвонить из телефона-автомата, установленного в том месте, когда кто-то, по всей видимости, желая ограбить его, произвел четыре выстрела в упор, что послужило причиной летального исхода. Были другие…

– Библию? – Нет. «Преступление и наказание». Чертовски хорошая книга. Правда. Думаю, за всю историю литературы никто не написал ничего лучше. В ее взгляде мелькнул вопрос: не шутка ли это? У нее красивый прямой нос и глаза удивительного оттенка. Но от нее веет страхом, как от покойника – смертью.…

Уткнувшись в свою книгу и, похоже, напрочь забыв обо мне, мужчина потягивал кофе, а я силилась вспомнить — где же мы могли встречаться, откуда я его знаю? И не просто знаю — когда-то давно нас что-то связывало. Больше всего бесило именно ощущение былой близости и полный провал в памяти. Может, я с ним…

– Черт, – пробормотал я. – Да, черт, – откликнулась она. – О, черт. Простите… – Все в порядке, – ответила она, и я впервые взглянул в ее прекрасные глаза. И вот тогда, заметив мое беспокойство и досаду, она улыбнулась. И от этой простой и лучистой улыбки мне стало невероятно легко. Она коснулась…

– По крайней мере Глебу я поставила приличное надгробие. – Ему это безразлично, Елизавета. – А мне нет. Она вскинула на Ивана изучающий взгляд: – Мы с тобой сто лет не виделись. Пойдем, посидим где-нибудь? Или работа? – Работа. Но пойдем посидим. Порыв холодного ветра заставил Лизу поднять…

За спиной послышались шаги. Я повернулся и стал ждать, пока подойдет отец. Я узнал его по походке: папа был крупным мужчиной, но ходил всегда легко и быстро. — Привет, Оскари, — сказал он, пригнув разделявшую нас ветку. — Решил пострелять перед отъездом? Я убрал волосы с глаз и поежился, с ужасом…

Но тут молодой человек явственно услышал другой звук: под чьими-то шагами захрустел гравий на дорожке. Грэнмор с тоской подумал о своем пистолете, который в данный момент лежал на самом дне его большого, битком набитого чемодана. Нет, сейчас его ни за что не достать. А гравий все хрустел, и, судя по…

Женская рука удерживала меня на стрежне, но был момент, когда я приблизился к левому берегу настолько, что смог разглядеть его и ужаснуться увиденному со всей силой чувств, что во мне еще сохранились. Дьявольская рожа в черной звериной щетине с нечеловеческим обрезом скул и горящими глазами мелькнула…

Оборкина вспомнила о своем кофе, поднесла чашечку к губам, подула на нее и вздохнула: – Кто же мог подумать, что такое случится! Совсем недавно отмечали его пятидесятилетие, столько подарков надарили… Ужас какой-то! Леонид Исаевич был первым заместителем председателя правления. Прежде он назывался…

– А в лес как попала, тоже не помнишь? Она не помнила. Она ничего не помнила. Зато голова начала болеть все сильнее и сильнее, и девушка сморщилась и тихо заплакала от этой боли. – Ну, ну. Не реви. Сейчас доктор тебя осмотрит, вколем успокоительное, и поспишь. А уж завтра разбираться будем, – тарахтела…