Повесть

Возвращающиеся из бывшего Паульуста петербургские туристы дремали; листали журналы; смотрели в смартфоны. Только два-три человека бросили скучающий взгляд в окно, когда ветка цветущего миндаля хлестнула по стеклу, осыпав тротуар белыми, как снег, лепестками. Вечером автобусы из Гатчины не останавливались…

Да, там я чувствовала себя несчастной. Позднее я возмущалась и бунтовала и твердо решила устроить свое счастье. II — Сколько это продлится? — спросила я у врачей, когда они пригласили меня в маленькую комнатку рядом с операционной. — Месяц, самое большее — полгода. — А вы не могли бы, пока…

Именно так. Из-за поистине чудовищного количества фабрик работающих день и ночь небо над Городом Проклятых всегда затянуто тяжелыми темными тучами. Но сидя на подоконнике этой маленькой палаты, она всегда видела солнце, медленно заходящее за неомраченный небосвод, окрашенный им в невиданные этим городом…

Так любимая Вселенная Творца была спасена. Долгий сон носителя Апокалипсиса превратился в вечный. А для сохранения защитной оболочки от случайности и глупости был приставлен Страж и Хранитель - Оффайер, Дух Созидающего Огня. И уж обеспечить своего верного слугу Бессмертием…

С трудом Елизавета заставила себя встать, причесаться, склониться над лоханью с теплой водой. Всю ее так и ломало. «Хоть бы не захворать, – подумала она сердито, – сейчас не ко времени!» И тут же сообразила, что это не простудная ломота, а какая-то особенная: все тело словно бы тянуло вниз. Испуганно…

— Это всё? Фотография мёртвой девицы? — девушка на фотографии определённо не выглядела живой. — Почему вы решили, что она мертва? — Это не так? Мора не привыкла к тому, что на её вопросы кто-то отвечает вопросами. Взгляд прозрачных глаз буквально воткнулся в сидящего в кресле…

А как славно заделали дырки от креплений — продолжал я свои наблюдения, разглядывая стены, мимо которых проезжал на эскалаторе. Настроение улучшилось. Я вышел в город и понял, что в привычной картине опять чего-то не хватает. Полностью исчезла вся неоновая реклама. Ну дела! Интересно, зачем ее убрали?…

*** Таня постаралась на славу, стол ломился от разных вкусностей. Мишка же до глубокой ночи развлекал нас песнями. У моей сестры голос красивый, глубокий. Они с Мишкой неплохо исполняли в дуэте современные песни. Только глубокой ночью мы разошлись по комнатам. Утром всей веселой компанией двинули…

Время спустя Элизабет оставила приглядывать за сыном пожилой соседке Люси, а сама отправилась на работу. Как и до замужества, она работала в службе поддержки одного из ведущих операторов сотовой связи. Но только после развода существенно занизила свою самооценку. И это несмотря на то, что прежде ее самооценка…

— Клопы есть? — спросил осторожный Осецкий, с наслаждением распрямляя затекшие от сидения ноги. — Случаются, — лаконично ответил высокий смуглый тип, занятый на пороге дома пайкой проводов разобранного радиоприемника. — А если немного поднажмем, может, еще сегодня успеем, а? — Инженер с беспокойством…

И вот он скатывает с её ноги чулок, теперь уже неприкрыто лаская обнажённую ногу. Так же не торопясь он обнажает и вторую. Вот и всё. Она босиком. Ноги ощущают холодноватую гладкость паркета. Ей жарко, и эта прохлада приятна. Надо сказать спасибо. Перебьётся. Он поднимается с колен…

Так они покричали и ушли. А на следующий день шуму в коридоре было ещ больше. Ходили какие-то чужие дядьки. Открывали двери. Вторая половинка, которая была на крючке, открываться не хотела. Е колотили топором. Кто-то говорил: «Снимите с петель, снимите же е с петель!» И наконец много людей сразу внесли…

Жизнь в нем – тоже по обычаю всех степных городков – сочилась вяло и тоскливо. В клубе вечно винтили и дулись в рамс, в определенные дни перемежая карты дружным топотом неуклюжих ног под звуки скрыпиц, сдирающих кожу, и до остервенения ревущего контрабаса. В «рядах» в томном вожделении покупателя передвигали…

– Всегда насчет мужика говорите как-то… – возразил я. – Как я говорю? Я говорю, что стадо ваш мужик. Что без героя, без личности – поступать ему в архаические музеи. Вот что я говорю. Так на это я право имею. Я на своей шкуре… – Тут Батеев внушительно потряс отрепьями истерзанной своей альмавивы. …

И, несмотря на все это, Семен сохранил безмятежность духа необыкновенную. Часто я задавал себе вопрос: что противопоставляет этот утлый человечек своей беспощадно суровой доле? Откуда у него эта беспечальная улыбка, эта мягкая светлость взгляда? – и не мог решить этого вопроса. Он носил свое горе в…

– Ефрем! не хочешь ли ликерцу выпить? – вдруг ни с того ни с сего сказал Ахулкин и сам как бы испугался своей смелости. Назар Кузьмич укоризненно поглядел на него. Все робко и любопытно оглянулись на Гуляева и вздрогнули… – Горе вам, мытари и фарисеи! – вдруг грозно рявкнул Гуляев, выпрямляя свой…

Мысль острой занозой впилась в полуотключившийся мозг, и Адам встряхнул головой. В который раз безнадёжно дотронулся до пустой фляги. Какое там… Он давно не мальчик, чтобы верить в нечаянные чудеса… Всё гораздо хуже, чем можно себе вообразить. Но падать духом нельзя… Нельзя заранее настраиваться на худшее.…

– Вот это правильно, – усмехнулась я. – Со своими молитвами в чужую-то обитель… Чего пожаловал, служитель? Неужто повязать ведьму решил? Один? Я расхохоталась, а он снова чуть вздрогнул. Но не отвернулся: зубы сжал, глаза прищурил, рассматривает. Я тоже рассмотрела, не стесняясь. Хорош. Очень даже.…

Профессор был отчасти прав. Иногда хотелось, точно, нашему художнику кутнуть, щегольнуть, словом, кое-где показать свою молодость. Но при всем том он мог взять над собою власть. Временами он мог позабыть всё, принявшись за кисть, и отрывался от нее не иначе, как от прекрасного прерванного сна. Вкус его…

— Полагаю, что нет, — ответил Илмар. — Если только не возникнет особый повод, останусь на своем месте до новой судовой роли. Капитан знал, что в следующее плаванье Илмар не пойдет. — Чем думаете заняться до начала учебы? — спросил он. — Очевидно, съезжу домой, — сказал Илмар, — Надо полистать старые…