Классическая проза

Ценность того или иного Произведения заключается в его полезности, или же в доставляемом им удовольствии, или же и в том и в другом вместе, если уж таковы его свойства. Но успех отнюдь не всегда служит показателем достоинства, он часто зависит более от выбора сюжета, чем от его изложения, более от совокупности…

Евгений Замятин Дрянь-мальчишка Подарили Петьке игрушку: голубоглаза, маленькие ручки, шелковые кудри, разные там кружевца да прошивки. А уж это-то как замечательно: нажать хорошенько – и сейчас тебе скажет: «лю-блю», да еще и глазки голубые закатит. Играть бы да играть Петьке да родителей благодарить:…

Евгений Замятин Дьячок Слыхано ли, чтоб кто-нибудь по выигрышному билету выигрывал, да не по газете, а взаправду, так, чтоб и деньги выдали? А вот выиграл же кураповский дьячок, Роман Яковлич Носик, и вчерашнего числа получил в казначействе пять тысяч. Теперь – чисто царь: все может. Роман Яковлич…

Евгений Замятин Халдей Сидел Халдей с логарифмами, тридцать лет и три года логарифмировал, на тридцать четвертый придумал трубу диковинную: видать через трубу все небо близехонько, ну будто вот через улицу. Все настояще видно, какие там у них жители на звездах, и какие вывески, и какие извозчики.…

Евгений Замятин Херувимы Всякому известно, какие они, херувимы: головка да крылышки, вот и все существо ихнее. Так и во всех церквах написаны. И приснился бабушке сон: херувимы у ней в комнате летают. Крыльями полощут по-ласточьи, под самым потолком трепыхаются. Вот теперь – пониже, вот шторку…

Евгений Замятин Хряпало Тряхнуло – посыпались сверху звезды, как спелые груши. Опустел небесный свод, стал как осеннее желтое поле: только ветер над желтой щетиной гудит неуютно, и на краю, на дальней дороге, медленно ползут два черных человека-козявки. Так ползли в пустом небе солнце и месяц,…

Евгений Замятин Иваны А еще была такая деревня Иваниха, все мужики Иваны, а только прозвища разные: Самоглот Иван (во сне себе ухо сжевал), Оголтень Иван, Носопыр Иван, Соленые Уши Иван, Белены Объелся Иван, Переплюй Иван, – и не перечесть, а только Переплюй – самый главный ихний. Которые…

Евгений Замятин Огненное А Которые мальчики очень умные – тем книжки дарят. Мальчик Вовочка был очень умный – и подарили ему книжку: про марсиан. Лег Вовочка спать – куда там спать: ушки – горят, щечки – горят. Марсиане-то ведь, оказывается, давным-давно знаки подают нам на землю, а мы-то! Всякой…

Евгений Замятин Петр Петрович Умнее Петра Петровича в целом свете нету: и все думает, и все думает, сопли распустит – и думает. А сопли у Петра Петровича – лиловые, а происхождения Петр Петрович индейского. А жена у Петра Петровича – клюшка Аннушка, рябенькая: другой месяц женаты. И как вылупились…

И рассказывают, кончился Фита так же не по-настоящему, как и начался: не кричал и ничего, а только все меньше и меньше, и таял, как надувной американский черт. И осталось только чернильное пятно да эта самая его сургучная печать за нумером. Поглядели жители: антихристова печать. В тряпочку завернули,…

Евгений Замятин Вторая сказка про Фиту Указом Фита отменил холеру. Жители водили хороводы и благоденствовали. А Фита дважды в день ходил в народ, беседуя с извозчиками и одновременно любуясь монументом. — А что, братцы, кому монумент-то, знаете? — Как, барин, не знать: господину исполняющему…

Евгений Замятин Третья сказка про Фиту Жители вели себя отменно хорошо — и в пять часов пополудни Фита объявил волю, а будочников упразднил навсегда. С пяти часов пополудни у полицейского правления, и на всех перекрестках и у будок — везде стояли вольные. Жители осенили себя крестным знамением:…

Прогулялся Фита по коридору — семь верст и три четверти — видит: веселые. Ну, отлегло: теперь-то уж все. Премудрого аптекаря в уголку обнял: — Ну, брат, за советы спасибо. Век не забуду. А аптекарь — Фите: — Гы-ы! А ведь выходит дело — один остался: одному за всех думать. И только…

Евгений Замятин Электричество У слесаря Галамея в поясницу вступило: мочи нет, одолел ревматизм этот самый окаянный. Галамей и то, и другое, и на пороге ему баба поясницу обухом секла, и мазево всякое – ничего толку. Уж и за что взяться – не знает. А тут сосед какой-то возьми и накапай ему в…

Accu are et amare tempore uno Ip i vix fuit Herculi ferodum. Petron. Satyricon. Среди кровавыхъ смутъ, въ т тягостные годы Заката грустнаго величья и свободы Народа Римскаго, когда со всхъ сторонъ Порокъ нахлынулъ къ намъ и онмлъ законъ, И поблднла власть, и зданья вковаго Подъ…

Действие там происходит на острове Прочида, расположенном в Неаполитанском заливе. Артуру около шестнадцати, его отец — смотритель островной тюрьмы, человек суровый, занятый и нелюдимый. Мать Артура давно умерла, и вот в романе появляется молодая мачеха. Между ней и пасынком возникает обоюдное чувство…

Вот наказание, которое соразмерно вине: у человека отнимается возможность наслаждаться жизнью, его приговаривают к высшей мере пресыщения ею. Кьеркегор Встреча с Регером была назначена в Художественно-историческом музее на половину двенадцатого, пишет Атцбахер, однако я прибыл туда уже в…

Седой старик из племени Адиге стоял за нами, опёршись на ружье и, казалось, не слушал весёлых речей, заглядевшись на верхушки своих родимых гор, тонувших в пламени и багрянице заката. Яркий костёр, зажжённый нашими усталыми, но не утомлёнными охотниками, картинно поднимал вверх столб дыма, выбрасывал…

Империя, растерянная, вне себя, присела на ложе, оставив неприкрытой свою трепещущую от гнева грудь. — Вы вознаградите меня, — сказал архиепископ, — если я избавлю вас от него на сегодняшний вечер? — Вы останетесь здесь! — ответила она с небрежностью, достойной тех героических и галантных времен.…

Жанлис Мадлен Фелисите Вкусъ есть не простое качество или даръ Природы, но слдствіе толь рдкаго сліянія въ одномъ человк многихъ свойствъ ума и сердца, какъ врожденныхъ, такъ и пріобртенныхъ. Кто одаренъ тонкимъ умомъ, чувствительностію и здравымъ разсудкомъ, кто уметъ наблюдать, сравнивать и кто…