Детская проза

Мой папа любит петь пионерские песни. Он говорит: «Молодею, когда пою эти песни». Он ведь был пионером, потом комсомольцем, а сейчас уже коммунист. В нашей семье только бабушка беспартийная. Папа запел старую пионерскую песню «Взвейтесь кострами, синие ночи», а мы с мамой подхватили и стали петь: я…

— Будут дрова! — весело кричит Генка. — Читали постановление? Зря такими словами не бросаются! Постановление, значит — баста! — Совсем позабыла, — спохватывается вдруг старушка вокалистка. — Тебя, Любушка, Павел Титыч вызывал. Чтобы тотчас же пришла к нему. Люба бросает лопату, поднимается на второй…

Все в классе с удивлением разглядывали Витьку. — Ну и ну! — проговорил наконец Андрей Кондратьевич. — На тебя, брат, несчастья сыплются, как из рога изобилия: то, слышал, воры у тебя тетрадку с домашним заданием украли, теперь вот крыша обвалилась. Был в библии такой герой — многострадальный Иов… вроде…

Но и Васькой назвать котёнка девочки не согласились. Не согласилась и мать. Собираясь после обеда снова на ферму, она сказала, что колхозные коровы и те имеют каждая свою собственную кличку — то Бурёнка, то Ромашка, а то даже и Звёздочка, так зачем же в этом обделять деревенских котят, когда они тоже…

Алексей Емельянович умел «и капитал приобрести и невинность соблюсти»: он обладал незаурядным хладнокровием и рассудительностью. Оборотистый делец, он имел большие доходы с винокуренного завода, выстроенного им в Пензе, и на полученные прибыли скупал земли и крепостных крестьян. Хозяйство он вел хищнически.…

Тогда папа достал свою старинную медную подзорную трубу. Когда она сложена, то помещается в кармане, а если раздвинуть трубу до конца, то удержать ее смогут сто человек, такой она станет длинной и тяжелой. Посмотрел папа в нее и воскликнул: — Да вот же она — Африка, в той стороне! Я посмотрела и тоже…

Так решил говорить Алик, на случай прихода ангела. III — Бум! — ударил на колокольне ближайшей церкви тяжелый колокол, а затем еще: Бум! Бум! Бум! Алик вздрогнул при первом ударе и перекрестился. Как ни ждал он колокольного звона, а все-таки испугался. Теперь уже колокола звонили без передышки…

Зебрик по секрету рассказывал, что стихи он учит наизусть в очках. А как снимет, так не может запомнить ни одной строчки. В классе, конечно, никто не верил в волшебные стекла, и Швака тоже. Но что ему оставалось делать, если он получил уже вторую двойку, а все никак не мог заставить свои глаза выучить…

Матери наши видели, конечно, что Нургозель нерадивая воспитательница. Я не раз слышала, как они говорили: — Эта баба для того взялась за детьми смотреть, чтобы её бездельем не попрекали, а вообще-то ей плевать на детей, не больно она их любит. Вот почему Нургозель не порадовалась моему братику,…

— Эй, кто здесь есть? — закричали с веранды. — Что там опять такое? — спросила мама. — Ваш пятилетний сын по улицам разгуливает, — ответили с веранды. — Ах, вечно он сбегает, — спохватилась мама, — вечно он в движении! «…Кручусь я и верчусь. И ничего не видно!» — распевал Боба на веранде. Мама…

Но перед уходом они вбили в землю деревянные колышки с буквами и цифрами и строго-настрого наказали ребятам колышки те не трогать. Витька тогда уж был здоров — и ему разрешали гулять. Он, конечно, тут же разузнал, что люди, забившие колышки, называются геодезистами; прибор, похожий на подзорную трубу, —…

— Ты неправильно воспитываешь ребёнка. Нельзя в нём подавлять хорошие побуждения. Просит сын собаку, значит, она ему нужна. Ему нужен друг, о ком он мог бы заботиться. — Знаю я эти заботы. Повозится день-два, а потом матери и убирай, и корми, и гуляй с собакой. Как будто мне больше делать…

Приезд Ульяновых в Кокушкино Еще зимой, в письмах, мы выясняли, когда и кто из Ульяновых приедет летом в Кокушкино. В Симбирске тогда жили и мой старший брат — преподаватель гимназии, и сестра — учительница городской школы. Я переписывался с Володей и очень стыдился своего плохого почерка. Володя…

Задергалась калитка, видать — кто-то плечом толкал; еще толкнули — и сорвалась клямка с гнилого гвоздя. Согнувшись, боком пролез в калитку председатель колхоза Суетнов. Был он в шапке, надвинутой на брови, короткий необмятый бушлат висел внакидку на плечах, и рукава бушлата были запихнуты в карманы.…

Стало очень тихо. Только редкий шепоток вокруг. В конце концов Курт прокашлялся и спросил: — Это ты новенький? Жиртрест медленно повернулся в нашу сторону. Видок у него был недобрый. — Как тебя зовут? — спросил Курт. Вопрос прозвучал вроде как дружелюбно, но я-то Курта знаю, это…

Молодые глаза Мехринисы под ровными, крашенными усьмой бровями горят живым огнем. Когда Мехриниса улыбается, ямочки на ее щеках становятся еще глубже и родинка на левой щеке величиной с ползернышка маша [5] совсем исчезает. Зря говорят, что платье на кокетке со сборками уродует женщину. Все зависит…

– Теперь он счастлив… – прошептал Алёша, усаживаясь. Я бросился на землю, растянулся и, положив руки под голову, загляделся на небо. Оно было так близко, такое голубое, родное… И душа моя рвалась к нему… – Расскажи теперь о Красном Монахе, – тихо попросил я… – теперь… Коля и Сергей уселись рядом,…

С Машей же всегда случалось несчастье во время этих переговоров. С каким-то упорством, способным привести в отчаяние, она каждый раз, когда входила в тёмную комнату матери, как нарочно, натыкалась на мебель, непременно опрокидывала её, и грохот казался вдесятеро сильнейшим оттого, что падение происходило…

Митька любит ко мне приходить, ночует, когда мать в вечерней смене. И всегда то пол у нас помоет, то плиту, мать на него не нахвалится, говорит: «Вот это хозяин растет, а у тебя только камни дурацкие в башке». Странный она человек, ничего не признает, что немедленной пользы не приносит. Мои камни ее…

Ребята подвели вершу к берегу и, по команде Валерки, выплеснули на землю весь улов. — Ого-го! Вот это да! — обрадовались ребята. — Давай скорей ведро! — закричал Валерка. Миша зачерпнул в речке немного воды, и ребята стали подбирать карасей и бросать их в ведро. — Один… два… три… — считали ребята.…