Чтение онлайн

скучно поинтересовался фотограф Шусткин и так же пьяно икнул, прикрыв рот рваной кожанкой перчаткой, держа ее в руке.

– Я думаю - алкоголь и мороз ,-

твердо произнес Леонид и внимательно посмотрел в глаза алкашам. Те забегали взглядами, засуетились, загребли по карманам, затеребили чемоданчики:

– Как скажешь, Ленчик, как скажешь, отец-командир, так и сделаем, мы тебе за бутылку фуй че хошь напишем, гребена мать... Хошь от беременности помер жмурик, нам татарам все едно...

Эксперт тяжело опустился на одно колено и зашарил у трупа за пазухой. Вытащив из внутреннего кармана паспорт, затертую серо-зеленую книжицу, протянул ее Леониду. Фотограф глубокомысленно изрек:

– Бесхозных не бывает, все чьи-то, вот и ксива отыскалась... Врач, поднимаясь с колена, охая и икая, добавил:

– Это точно, бесхозных не бывает... Вскрытие покажет, но предварительно я уже сейчас могу сказать - напился паскуда сурогата какого-нибудь и замерз, умирая от отравления...

В немом изумлении все трое переглянулись, Ленчик пожал плечами - не знаю, что и говоришь, мне все равно, и пошел к машине. Фотограф щелкнув пару раз, заспешил следом. Мороз щипал щеки и выбивал слезу, дыхание перехватывала какая-то дрянь с омских заводов, низкое хмурое небо грозило придавить к самой земле. Хотелось выпить...

Все слилось в какую-то карусель, в какую-то фантастическую круговерть. Падение с балкона, милиция, внезапно проснувшееся уважение начальника милиции со смешной фамилией, дача с вином, любовная возня в соседней комнате, сон, внезапное ускорение событий - ворвались какие-то люди, кража, кухня, водка с неизвестным, начало новой жизни, легкое, мимолетное избиение перед «Волгой» и все время по лицу, бинтование все того же лица с применением йода, какой-то чемодан, в руки, легкая возня перед въездом в аэропорт, его неизвестный оттолкнул другого неизвестного пистолетом в лицо... А затем! протаранивание шлагбаума, заснеженный аэродром, пустынный, единственный самолет, серебристый, маленький, весь устремленный ввысь, краткий непонятный инструктаж с заключительными словами - ну ты мужик в курсе! переодевание в скафандр и гермошлем, путание в ремнях и трубках, еще водка, выпитая, а правильней сказать допитая в машине, по пути к аэродрому, давала о себе знать, мат инструктора и летчика, затаскивание в кабину двухместного лайнера, длинный, длинный, длинный, длинный, боже! когда он только кончится, разбег, взлет и...

В ГЛАЗАХ ПОТЕМНЕЛО, ВСЕ ТЕЛО СЖАЛО, СЖАЛА КАКАЯ-ТО ГИГАНТСКАЯ РУКА И СО СТРАШНОЙ БОЛЬЮ ВЫДАВИЛА ВСЕ, ЧТО БЫЛО ВНУТРИ !!!

А затем забвение и смерть... Очередная, Попытался родится Юрий только при посадке. С трудом, в муках и слезах, рождался Юрий неизвестно зачем, страшно болела голова, в животе было пусто и свободно, по ногам текло липкое и теплое, шлем, изнутри был залит какой-то вонючей гадостью... Еще ни когда Юрию не было так плохо... Так ужасно... И когда конец мучениям адовым, ни кто не знает...

Самолет замер, двигатели, столь ужасно терзавшие слух Юрия, затихли-умерли, грубые, но заботливые руки акушера выволокли его на белый свет... Так рождаются взрослыми, мельком подумалось Юрию и его вновь стошнило, но захлебнутся ему не дали, те же самые руки расстегнули проклятый шлем и вылили содержимое на девственный снег... На белоснежный девственный снег... Юрий лежал на снегу, навзничь, глубоко-глубоко вздохнул полной грудью свежий, с запахом сладковатым отработанного бензина или еще какого горючего, закашлялся и его вновь вырвало. Остатками желчи... Все суставы были вывернуты и страшно горели... Два незнакомца, вытащившие Юрия на белый свет, принюхались, переглянулись и одновременно заржали.

– В душ космонавта надо волочь, усрался напрочь! Ха-ха-ха-ха!!! Где же ему рыло разделали?! Ха-ха-ха-ха!!!

Теплое помещение, горячий душ, снятый и отброшенный ненавистный скафандр, что б еще раз его одел, умру, но не одену! сильные струи смывали грязь не столько с тела, как с души... Юрию казалось - все, наконец-то все окончилось, все позади... А теперь только хорошее и приятное... Как Рождество в далеком, далеком, далеком детстве или не в таком уж далеком детстве Новый Год...

– Кончай мыться-полоскаться, у бабы своей домоешься!
–

грубый голос толстого старшины в мятой форме вернул его к суровой действительности, Юрий был извлечен из-под душа и голым, мокрым поставлен перед молодой красивой женщиной в белом халате.

– Что у вас с лицом, товарищ Заикин?
–

мелодично пропела незнакомка. Юрий захлебнулся от счастья:

– Доктор, доктор, а как вас звать?

Правая бровь доктора изогнулась дугой, изображая крайнее удивление, губки сложились в гримаску - фи, дернув плечиком, женщина в халате нахмурилась:

– Это не имеет значения, товарищ Заикин. Что у вас а лицом?

– Гололед. В Омске страшный гололед. А у вас в Москве?..

– У нас в Москве?..
–

удивилась доктор и растерянно ответила.

– У нас мосгорисполком следит за очисткой дорог и тротуаров...

Быстрые и прохладные пальцы ощупали лицо, саднящее от боли, доктор пробормоала скороговоркой!

– Челюстно-лицевые кости целы, повреждений черепа не наблюдается, опасности для здоровья нет, одевайтесь.

Покачиваясь, Юрий натянул предложенное ему старшиной - синие трусы до колен, синюю майку, красный трикотажный костюм с надписью на груди «СССР», синие носки, какие-то спортивные тапки, но не кеды, толстые и высокие, с надписью латинскими буквами, он не успел прочитать, подгоняемый старшиной, на голову колпак вязанный, в которых бегают лыжники, и в сопровождении другого старшины покинул душевую. Длинный коридор с дверями по сторонам, в конце распахнутая дверь, виднеется аэродром, почти впритык подогнанный микроавтобус «Рафик» скорой помощи, хмурый детина в белом халате распахнул дверь и подсадил Юрия. Внутри другой хмурый детина без единого слова подхватил его здоровенной рукой и усадил в кресло. Похоже на психоперевозку, может у меня белая горячка и мне все мерещится...

Хлопнула дверь, стекла матовые, от водителя салон отделен перегородкой... Ну точно, в дурдом везут, в дурдом... Автомобиль взревел и помчался.

В дурдом, дурдом, дурдом, дурдом, стучало не переставая в голове, Юрия вновь замутило, он очень плохо переносил езду в автомобилях, автобусах, троллейбусах, трамваях, поездах, пароходах и полеты самолетом... Но желудок был пуст, даже желчь вышла вся и дальше позывов к рвоте у Юрия слава богу, не пошло, но зато появилась страшная резь внизу живота... Машина мчалась и мчалась, почти не притормаживая, в голове было пусто, все мысли улетели, пришло безразличие и страшное, страшное, страшное желание опохмелится...

– Фамилия, имя, отчества, год рождения?

– Юрий... Юрий Иванович Безухов... 1946 года рождения...

Молодой и здоровый доктор удивленно вскинул голову от стола и уставился с веселым недоумением на Юрия.

– Так-так... Значит имя и отчество с годом рождения ты себе оставил прежние, а фамилию решил сменить? Ну молодец, Безухов это тебе не Заикин, правильно!
–

доктор заулыбался во весь рот и подмигнув Юрию, вновь склонился над столом и зацарапал дальше шариковой ручкой.

– Заикин Юрий Иванович, 1946. На что жалуемся, майор?

– Опохмелится бы, доктор...
–

просительно протянул Юрий и облизнул пересохшие губы.

– Опохмелится?
–

вновь удивился доктор и внимательно поглядел на Юрия.

– Опохмелится... Я думаю после осмотра я смогу в этом помочь. Встать!
– резко скомандовал садист в белом халате и зашарил по голому тощему телу Юрия здоровенными волосатыми ручищами, бормоча себе под нос:

– Истощение, печень увеличена, дерма отвратительна, явно следы потребления суррогатов...