Чтение онлайн

Долго Филистена горевала, но делать было нечего. Немного успокоившись, она отправилась в дальнейший путь…»

Марта оборвала рассказ и посмотрела на Себастьяна. Он мирно спал в своем кресле. Она улыбнулась, покачала головой и промолвила:

– Спи, влюбленный звездочет. Тебя ждет счастье, о котором ты и не подозреваешь, но которого достоин.

Глава двенадцатая

Недовольство честных горожан. – Бредовые догадки некоего весельчака-студиозуса. – Себастьян признается в любви Леоноре, а та ведет себя странно и назначает ему свидание.

Было уже около полудня. Себастьян быстро шагал по городу, досадуя на свою сонливость и сердясь на Марту за то, что та дала ему так долго спать. Но как ни спешил звездочет, он все же заметил некоторую перемену, произошедшую в городе. Горожане не прохаживались по улицам, как это обыкновенно бывало, не спешили по своим делам, а собирались в небольшие группы и что-то обсуждали. Проскочив мимо дюжины таких сборищ, Себастьян замедлил шаг. Им вдруг овладело невнятное беспокойство. «Что если за то время, пока я беспечно спал, что-нибудь произошло с Леонорой? – в отчаянии думал он. – Что если за ночь бедняжке стало хуже?» Эта мысль заставила его вовсе остановиться и подойти к ближайшему сборищу горожан, толпившихся под огромным чугунным кренделем возле хлебной лавки Булта Хлебника.

– Господа, – спросил звездочет, пробиваясь в глубь толпы, – что произошло, и отчего вы все здесь столпились?

– Ты меня удивляешь, Себастьян, – ответил Том Глина, который оказался здесь же. – Разве ты не был вчера на балу у бургомистра?

– Был, конечно, – ответил Себастьян.

– Тогда о чем ты спрашиваешь?

– Неужели, – воскликнул звездочет, – бедной Леоноре стало настолько хуже, что она?.. – он не решался договорить.

– Да что нам за дело до какой-то конопатой девчонки! – сердито воскликнул Булт, который высунулся из-за прилавка, сложив на нем свои огромные, как пшеничные батоны, руки.

– Причем тут эта разодетая гордячка?! – возмутилась и даже топнула ногой одна из городских кумушек.

Себастьян был совершенно сбит с толку. Он недоуменно посмотрел на сограждан и растерянно промолвил:

– Да как же… Ведь племяннице бургомистра вчера сделалось дурно…

– Ах, ей стало дурно! – негодующе произнесла кумушка. – А мне? А всем нам? Постыдились бы, господин звездочет! У меня до сих пор руки трясутся. Вот, полюбуйтесь… – и она выставила напоказ свои толстые веснушчатые руки, которые и впрямь дрожали.

– Это форменное свинство, вот что я вам скажу, – продолжала горячиться она. – Созвать гостей и натравить на них полчища мерзких насекомых. И это наш бургомистр!

– Напрасно вы так поносите бургомистра, – вступился за отца города Том Глина. – Он тоже несчастная жертва. Может быть, насекомые проникли в дом против его воли.

– Тем более, – не унималась кумушка. – Какое непростительное легкомыслие! Знать, что в твой дом придут лучшие люди города, и не заткнуть как следует щели.

– Говорят, бургомистр от стыда заперся у себя в кабинете и боится показаться на люди. Даже в ратушу сегодня не ходил, – вставил свое слово стекольных дел мастер Гуго Кривой.

– Удивляюсь, как это он до сих пор не сгорел со стыда, – пробурчал угрюмый булочник.

– Помилосердствуйте, – сказал гончар, – пожара нам только не доставало.

– Я собственными глазами видел, – тихим и задушевным голосом говорил Гуго, – как дирижер, господин Мантис, взмахнул своими огромными ручищами, схватил какого-то гамбиста и съел его в одно мгновение.

Городская кумушка ахнула, а явившийся откуда-то весельчак-студиозус расхохотался.

– Вот уж воистину, – сквозь смех говорил он, – сапожник ходит без сапог, а человек, снабдивший полгорода очками, плохо видит. Вовсе это был не дирижер, а здоровенный богомол, которого вы, стекольный мастер, из-за зеленой окраски, приняли за маэстро.

– Скандал! – воскликнула кумушка.

– Ничего подобного, – отозвался студент. – У нашего мушиного профессора таких богомолов штук сто. Я сам видел.

Толпа взволнованно загудела.

– Да вы тут что, все с Луны свалились? – снова засмеялся студент. – Неужели не понятно, что весь этот балаган устроил наш уважаемый профессор Инсекториус?

– Что? Что такое? – послышалось со всех сторон.

– При чем здесь профессор? – недоуменно спросил Себастьян.

– А вот при чем. Я сам видел, как профессор принес вчера на бал коробки со своей коллекцией. И, должно быть, шутки ради, чтобы позабавить виновницу торжества, он выпустил своих пауков и бабочек наружу.

Отовсюду послышались сначала удивленные, а потом и возмущенные возгласы.

– Сомнительно, – насупился Том Глина. – Профессор такой солидный, серьезный человек…

– Солидный? – насмешливо спросила кумушка. – Да разве станет солидный человек бегать с сачком в руках? Нет, как хотите, а я всегда опасалась, что его чудачество приведет к расстройству ума. Так оно и вышло! Нормальные люди – не травят своих сограждан ужасными насекомыми, пусть даже и потехи ради.

– Да что вы такое говорите? – вознегодовал Себастьян. – Профессор Инсекториус – серьезный ученый. Просто наука, которой он увлекается, не совсем привычна для многих из нас. Да и потом, я сам видел, как он показывал Леоноре свою коллекцию. Его насекомые на булавках, они мертвы, так что…

– Нечего его защищать, – возразила кумушка. – Все знают, что вы с ним в приятельских отношениях. Уж не вы ли помогли ему учинить эту мерзкую шутку? Повеселиться им, видите ли, захотелось!

Себастьян не знал, что ответить. Он унес бесчувственную Леонору в начале всеобщего смятения и понятия не имел, что происходило дальше.

– А как вы объясните, – подступил к нему весельчак-студиозус, – что профессор после бала исчез? А?

– Так он до сих пор и не нашелся?! – воскликнул звездочет и опечалился еще больше.

– Да, – подтвердил Том. – Госпожа Инсекториус, похоже, по сих пор его ищет.

– Я не знаю, что и подумать, – растерянно пробормотал Себастьян. – Для меня это совершенная загадка…

– Да какая там загадка! – перебила его дама. – Нашкодил ваш профессор и спрятался где-нибудь. Стыдно ему людям в глаза посмотреть. Просто скандал!

Изобразив в лице и осанке негодование, кумушка направилась к другому ближайшему скопищу горожан и принялась там тоже что-то говорить, усиленно жестикулируя. Себастьян понял, что только зря теряет время.

– Эх, господа, – проговорил он. – Ведь это глупо. Послушайте. Когда Леоноре стало дурно, открыли окна, и на свет из сада налетели мотыльки и бабочки. Ведь это так просто.

– Хороши мотыльки! – возразил Гуго. – Моя дочь говорит, что всю ночь, до самого рассвета, нельзя было и шагу ступить на мостовую: она вся кишела пауками.

– Любопытно, – вкрадчиво промолвил студент, – а что это ваша дочь делала всю ночь на улице? А?

– Ну, знаете, молодой человек, – гневно раздул щеки стекольных дел мастер, – это уже… свинство!