Чтение онлайн

– Эй, вы кто такие?! Почему так бежите?!

Я неплохо понял речь вопрошающего кипчака (спасибо знаниям «носителя»!), прошедшего между шатров и неожиданно показавшегося справа от нас. Не замедляя шага, на бегу крикнул ему в ответ на ломаном половецком:

– Дозор! Орусуты!

После чего коротко, чуть тише рявкнул:

– Ждан!

Однако замыкающий группу бродник уже и сам, без моих понуканий ринулся на опешившего степняка, неудачно решившего допросить нас… Короткий удар, вскрик – и тело несчастного валится на снег.

А мгновение спустя по ушам бьет отчаянный крик:

– Враг!!!

Похоже, половец был не один…

– Евпатий, помоги Ждану, задержите их! Кречет, за мной! Отобьетесь – добегите до канавы и прыгайте в нее!

Все это я кричу на бегу, уже не таясь и все так же не замедляя хода. Между тем сзади раздается яростный рев – и следом лязг сшибшихся клинков… Но мы с дядькой даже не оборачиваемся, продолжая короткий и стремительный забег до склада.

Вот уже и ровик. Не пытаясь затормозить, я с силой отталкиваюсь – прыжок! Приземляюсь на внешний склон снежно-ледяного вала и принимаюсь быстро карабкаться вверх, радуясь тому, что снег припорошил ледовую основу и сейчас я не скольжу по ней вниз… Спустя несколько секунд замираю на гребне, рядом напряженно сопит не отстающий Кречет.

Нам везет: «пороховой склад», обращенный входом к надолбам, охраняется не по всему периметру, а лишь дежурящим у костра дозором. И последний, учитывая плохое сочетание огня и пороха, отстоит от шатра шагов на тридцать. Кроме того, привлеченные шумом разгоревшейся схватки несколько нукеров последовали к проходу в насыпи, не заметив нас, перелезших через вал сбоку!

– Кречет, присмотри за ними!

Сам я быстро соскальзываю вниз с бешено бьющимся сердцем. Ни разу в жизни не участвовавший в подобных спецоперациях, сейчас я четко понимаю, что для подобных дел мне не хватает ни выдержки, ни осторожности, ни куража… Так что, наплевав на скрытность и даже не пытаясь двигаться медленно (нет времени, там друзья жертвуют собой, чтобы я все успел!), я насколько возможно быстро метнулся к шатру, одновременно с тем выхватив саблю из ножен, и резким ударом клинка рассек полог на высоту человеческого роста! После чего быстро нырнул внутрь, в практически полную тьму склада.

Здесь реально не поймешь, что и где лежит. Но при этом ясно осознавая, что времени в обрез, я просто хватаю первый попавшийся под руку снаряд – снаряд в буквальном смысле: тяжеленный, как кажется, из металла, овальной формы, с двумя длинными «ручками» по бокам. Вынырнув из прорехи, я разглядел и вставленный в бомбу (не иначе как та самая «те хо пао»!) фитиль – как кажется, выполненный из полой кости неизвестного мне животного.

– Дайсан!!!

По ходу какой-то глазастый монгол нас разглядел, и это может стать проблемой уже сейчас! Но рядом встает Кречет, закрыв нас обоих выпуклым степным щитом, и я облегченно выдыхаю, разделив с дядей тяжесть напряжения и давящей на плечи ответственности…

Положив снаряд на снег и упершись коленями в обе ручки, я рывком вырываю фитиль, после чего переворачиваю чугунную бомбу. На миг сердце буквально застыло, ведь если порох смерзся, если он не просыплется, второго шанса уже не будет…

Но нет, узкая струйка сухой пороховой смеси посыпалась вниз! Радостно вскрикнув, я поднял снаряд и ринулся к стенке, подняв его на вытянутых руках к самому гребню ледовой насыпи. Порох тонкой струйкой посыпался вниз… А в следующую секунду рядом с моей рукой в снег ударил первый срезень.

– Твою же ж!

От неожиданности я дернулся в сторону, после чего резко встряхнул «те хо пао», чтобы взрывоопасный наполнитель активнее посыпался вниз, и пошатнулся, едва устояв на ногах: вторая стрела ударила в спину, застряв в перекинутом через плечо щите… После чего я медленно двинулся обратно к шатру, стараясь, чтобы за мной оставалась ровная пороховая дорожка…

Трое степняков из охраны склада уже побежали к нам, и Кречет, ругнувшись, двинулся наперерез ворогам, оголив саблю и выставив вперед щит… Еще одна стрела зацепила мне бедро – острая боль пронзила ногу, но волевым усилием я заставил себя идти вперед, закусив нижнюю губу. Еще пару шагов…

Слева вскоре раздаются свист клинков и первый тяжелый удар сабли о дерево: двое поганых навалились на дядьку, в то время как третий ринулся ко мне. Но я уже уложил снаряд на землю в самом основании пирамиды точно таких же бомб и вынырнул из шатра, перехватив щит в левую руку и вытащив из-за пояса узколезвийный чекан.

Монгол целеустремленно бежит прямо на меня, и сейчас нас разделяет всего несколько шагов. Противник обнажил чжурчженьский палаш, умело прикрывается щитом и закован в отличную ламинарную броню – воин далеко не прост! Но, практически завершив задуманное, я уже поймал кураж!

Не особо и целясь, с шагом вперед я коротко и резко, практически без замаха метнул топор в голову врага, и пусть тот успел заученно поднять щит, закрывшись им от чекана, но я уже резко рванул вперед, ударом щит в щит впечатываясь в тургауда! И тут же с силой ударил по его выставленной вперед ноге левой стопой, буквально высекая ее изнутри… Потерявший равно-весне противник падает на спину, а рухнувший сверху клинок пробороздил его лицо наискось!

– Кречет, назад!

Дядька слышит меня, но не может отступить ни на шаг, с трудом отбиваясь от двух наседающих на него монголов. И что хуже того, к нему спешат еще четверо поганых…

– Егор, давай! Быстрее!!!

Отчаянный крик Кречета подстегнул меня, замершего в нерешительности: или бежать на помощь русичу, или исполнить то, ради чего все мы заранее решились принести себя в жертву… Внутренне холодея от выбора, что мне придется сейчас сделать, от ощущения стремительно подступающей беды, я шагнул назад, к пороховой дорожке, вновь перекинув щит за спину и бросив саблю в ножны. Секунду спустя в моих руках оказываются крепко стиснутые кремень и кресало…

– Зараза…

Взгляд некстати застилает мутная пелена, но, усилием воли подавив вспышку слезливой жалости, я склоняюсь над пороховой дорожкой и принимаюсь яростно высекать искру. Раз, другой, третий… Четвертый… Два удара ничего не дают, еще две искры падают на порох, не воспламенив ее.

– Егор!

Отчаянный вскрик обрывается каким-то булькающим звуком. Обернувшись, я успеваю увидеть, как ко мне бегут четверо тургаудов, а Кречет, изловчившийся сразить одного из гвардейцев в неравной схватке один против двух, валится на утоптанный снег с рассеченным горлом… В ярости и отчаянии я вновь бью кремнем о кресало – и огниво наконец-то высекает искру, с шипением запалившую пороховую дорожку!

– Это вам за мужиков, уроды!

Резко прыгнув на стенку, я успеваю взобраться на ее гребень буквально за секунду до того, как тургауды поравнялись со мной. Хорошо хоть монгольские лучники прекратили стрельбу, боясь попасть в темноте по своим! И вдвойне хорошо, что пороховая дорожка прогорела уже практически до самого полога шатра… На мгновение замерев на насыпи, я устремил свой взор к месту короткой схватки, случившейся на нашем пути, и сердце мое болезненно сжалось…

В кольце не менее чем из десятка поганых вихрем кружит единственный боец с зажатыми в обеих руках чуть искривленными клинками. Кружит над телом соратника, пробитого стрелой; кружит, каким-то чудом отбивая сыплющиеся на него со всех сторон вражеские удары и нанося собственные! Кружит, выводя смертельный узор саблями в последней песне клинков, оправдывая свое звучное прозвище… Коловрат и в этой реальности совершил свой подвиг – уже совершил. Пожертвовав собой ради общего дела, так и не бросив павшего соратника… Со мстительной радостью я успел разглядеть на снегу тела еще как минимум пятерых татар помимо раненого или уже мертвого Ждана, прежде чем скатился в ровик с ледяной горки.