Чтение онлайн

Было еще только четыре часа, поэтому Билли решил попросить у миссис де Грей (не забыть бы, что ее надо называть по имени, Флоренс) разрешения позвать Чарли. Запихнув чемодан под кровать, Билли поспешил вниз, но, к его удивлению, ни в кухне, ни в столовой, ни в кабинете, ни в гостиной не было ни души. Де Грей как сквозь землю провалились.

— Где вы? — позвал Билли. — Ау!

Тишина.

Поискав глазами телефон и не обнаружив его, Билли направился к входной двери. Чего проще: пойти и самому пригласить Чарли в гости. Но на полпути, дойдя до зеркала в золоченой раме, Билли вдруг встал как вкопанный: какое-то невидимое препятствие не пускало его дальше, точно путь преграждала прозрачная стена. Мальчик попробовал было протиснуться сквозь нее, но из этой затеи ничего не получилось: невидимая стена была крепче железа.

Пришлось отступить ни с чем. Билли присел на краешек кресла возле зеркала и стал ломать голову, что же происходит. Может, если подождать немножко, невидимая стена растает? От нечего делать он стал рассматривать прихожую. Мраморный пол сиял ослепительной чистотой, но вешалка на стене была абсолютно пуста — ни пальто, ни шляп, ни зонтиков, ни обуви. Можно подумать, в Покойном доме никто не живет! На мгновение Билли показалось, что в полутьме под вешалкой стоит что-то темное — сапоги? Он подошел поближе. Из-под вешалки выглядывала кошка — небольшая, короткошерстная, с серыми усами и тощим хвостом. Кошка! Ну вот, хотя бы есть с кем словом перемолвиться! Билли присел на корточки и представился:

— Здравствуй! Меня зовут Билли. Я буду тут жить.

— Добро пожаловать, Билли, — тихо отозвалась кошка. — Мое имя Клаудия. Мне с тобой будет веселее, но тебе… тебе я не завидую.

С облегчением покинув Сквозняковый проезд, Чарли, однако, не направился прямо домой, а повернул в сторону книжного магазина Инглдью, помещавшегося в одном из старых домов, обрамлявших Соборную площадь. Черепичные крыши, резные старинные ставни, древний булыжник под ногами… Чарли уже подходил к площади, когда из собора до него донеслись величественные звуки органа. Когда-то соборным органистом служил отец Чарли, Лайелл Бон, а потом он пропал неведомо куда — с этой самой площади. Он пытался воспрепятствовать очередной мерзкой затее Блуров — похищению Эммы Толли, и поплатился за это: Манфред, тогда еще маленький, навел на него гипноз, после чего все следы Лайелла Бона растворились в неизвестности. По крайней мере, ни мама Чарли, ни он сам не знали, где мистер Бон и жив ли он вообще. Блуры утверждали, что погиб, но Чарли в это не верил и упорно продолжал поиски.

«Может, я стою на том самом месте, откуда исчез папа, — подумал Чарли и, вздрогнув, поспешно зашагал дальше. — Нечего кукситься, я все равно его найду рано или поздно!»

Первой, кого он увидел, перешагнув порог книжного магазина, была Эмма — она с деловым видом стояла за прилавком и сосредоточенно изучала стопку толстых книг в солидных кожаных переплетах. Звяканье дверного колокольчика заставило девочку вскинуть белокурую головку.

— А, Чарли, привет. Рано же тебя отпустили — скостили штраф?

— Нет, просто не хотели, чтобы я путался под ногами, потому что сегодня за Билли приехали новые родители.

— Ах да, я и забыла. Ты их видел?

— Угу, и они мне жутко не понравились. Неприятные типы. По-моему, Билли им на самом деле нужен как рыбе зонтик. Я еще вчера видел их фото на столе у Манфреда и… в общем, знаешь, я беспокоюсь. Какое-то это неправильное усыновление: вдруг взяли, приехали, подписали пару бумажек и увезли Билли.

— Блуры много чего неправильного делают, и это еще мягко сказано, — помрачнев, отозвалась Эмма. — Но всегда выходят сухими из воды, потому что они — самая родовитая семья у нас в городе и все их боятся и лебезят перед ними, даже мэр и городской совет.

— Напрасно они считают, что Манфред и Иезекииль могут все на свете, — мрачно заметил Чарли. — Кстати, у меня неприятность: кто-то свистнул волшебную палочку!

— Да ты что? — Эмма от такой новости даже книгу выронила. — Что будешь делать?

— Пока сам не знаю. Не надо было, конечно, тащить ее в школу, — с запоздалым сожалением произнес Чарли, — но я-то думал, она, м-м-м, пригодится… ну, для учебы.

— Гвозди микроскопом забивать? — Эмма покачала головой. №Скверное дело. Это уже серьезно.

— Без тебя знаю, — буркнул расстроенный Чарли. — Да ведь палочка-то моя, персональная! Она ни на Юбимов, ни на Блуров работать не будет.

— По-моему, если они не сумеют ею воспользоваться, то просто уничтожат.

— Этого я и боюсь. — И Чарли тяжело вздохнул.

В это мгновение из задней комнаты вышел рослый черноволосый господин в темных очках.

— А, Чарли, то-то мне показалось — голос знакомый. — Дядя Патон, а это был именно он, вскинул голову и, увидев над прилавком ярко горящую лампочку, попятился и воскликнул: — Тьфу ты!

Эмма кинулась к выключателю.

Но было уже поздно.

Дзынь! Лампочка вспыхнула еще ярче, затрещала и звонко лопнула, осыпав антикварные книги дождем стеклянной крошки.

— Как, Патон, неужели опять? — донесся из задней комнаты огорченный женский голос.

— Простите, Джулия, простите! — покаянно крикнул дядя Патон, пятясь обратно в заднюю комнату. — Но откуда мне было знать, что здесь горит свет? На улице солнце!

— Это я зажгла лампу, чтобы получше рассмотреть книги, — призналась Эмма. — Ничего, сейчас все приберу. — Достав из-под прилавка щетку и совок, она принялась привычно и аккуратно сметать осколки. Мисс Инглдью постоянно держала эти предметы наготове, еще с первого визита дяди Патона в магазин.

— Что ж, могло быть и хуже. — Мисс Джулия Инглдью вышла из задней комнаты и огляделась.

Чарли был удивлен, встретив в магазине дядю: как правило, тот предпочитал сидеть дома до темноты, и гулял только по ночам, да и то выбирал уединенные места. Дядя Патон стеснялся своего магического дара — и впрямь своеобычного — и особенно боялся, что ненароком разобьет светофор или светящуюся витрину. Впрочем, лампочки, люстры, торшеры и все прочее тоже подвергались риску. Что же заставило дядю Патона появиться в книжном магазине средь бела дня? Уж, наверно, какая-нибудь важная причина, если, конечно, дядя не пришел просто проведать мисс Инглдью — обаятельную красавицу, в которую, кажется, влюблен уже давно.

— Помочь? — предложил Чарли хлопотавшей Эмме.

— Пойди лучше поговори с дядей и последи, чтобы… чтобы обошлось без дальнейших жертв, — попросила мисс Инглдью. Она никак не могла привыкнуть к тому, что лампочки то и дело приходилось менять.

Чарли послушно пошел отвлекать дядю Патона, но на пороге подсобной комнаты, как всегда, замер и сам отвлекся — так здесь было интересно. Все стены от пола до потолка были заняты книжными полками; мало того, книги громоздились на полу, на стульях, на массивном столе красного дерева. Вкусно пахло выделанной кожей, старой бумагой, книжной пылью, и, казалось, от присутствия множества старинных и редких книг в искусных переплетах, украшенных тиснением, сам воздух в комнате был золотистый. Сегодня в нем висела легкая дрожащая дымка, поскольку повсюду горели свечи: маленькое окно пропускало мало света, а включать настольную лампу в присутствии дяди Патона мисс Инглдью не отважилась.

Сам дядя Патон устроился на диванчике, обложившись газетами, книгами и папками с документами. Завидев Чарли, он снял темные очки и устало потер глаза.

— От очков никакого проку, — сердито сказал он. — От неприятностей они не спасают, разве что немножко тормозят… эффект. — Сунув очки в нагрудный карман вельветового пиджака, дядя спросил: — Чарли, твоя мама сказала, что тебя опять оставляли после уроков, это правда?

— Да. И забирала меня из школы тетка Юстасия, — с упреком сказал Чарли.