Чтение онлайн

– Пришли здесь, все уничтожили и еще суются, куда не надо, – ворчала старая карга.

Она, заслонив ладонью глаза, как от солнца, смотрела через плетень в темное поле, скрытое белым туманом.

– Да что же он не едет? – опять ворчливо проскрипела старуха.

– Кто, бабушка? – наконец, переведя дыхание, спросил я.

– Шаргайн Худун Шумар, сын Шаргая Шумара.

– Вы его ждёте? – пытался я разговорить ее, чтобы немного задобрить. – Может быть, мне чем-то помочь вам?

Старуха резко повернулась ко мне, и я вдруг увидел при слабом мерцании огонька трубки её страшные глаза, лишенные зрачков.

– Помочь, говоришь? – она вдруг захохотала, отчего дрожь пробежала по всему моему телу, а на лбу выступила холодная испарина.

– А пошлю-ка я тебя за ним в Кудару, чтобы ты его поторопил, а то он никогда не соберётся на сходку, копается, копается и приходит последним, когда должен быть первым. Все равно девушка остается здесь.

И вдруг я почувствовал, как Ленины пальцы, сжимавшие мой локоть, расцепились, я повернулся к ней и ахнул. У стоящей недалеко от нас рубленой из дерева шестиугольной юрты открылся квадрат света, и в то же самое мгновение какая-то неведомая сила сорвала с плеч Лены рюкзак, который пулей влетел в сияющие двери. Вслед за этим той же силой увлекло туда Лену. Я пытался схватить ее за руку, но было уже поздно, сияющий квадрат закрылся. Я ощупал все бревенчатые стены юрты, но нигде не нашел ни окон, ни дверей. Я стал стучать кулаками в стену, но не услышал никакого ответного звука. За моей спиной раздался опять скрипучий смех старухи, чередующийся с кашлем.

– Да что вы себе позволяете! – вскричал я, холодея от страха.

Произнося эти слова, я вспомнил о тэнгеринах и восточных духах, враждебных людям, о которых Золотой Дракон рассказывал нам в поезде, и пожалел, что тогда не расспросил его о них подробней. Здесь явно всем заправляла нечистая сила, и из-за этого моя девушка попала в ловушку.

– Подойди сюда, – последовал строгий приказ старухи. Я повиновался. Мои ноги, ступающие по земле, показались мне налитыми свинцом.

– Я же посылаю тебя не в Кяхту к Хилман-ноёну, чтобы ты на спине притащил мне Шара тэхэ – рыжего козла, а в Кудару, в устье Селенги. Я дам тебе провожатого.

– Однако, это не близкий путь, матушка, да и времени у нас нет.

Старуха опять засмеялась беззубым ртом.

– Хочешь получить назад девушку – поедешь.

Она сунула два пальца в рот и свистнула. Откуда ни возьмись, как из-под земли, появился маленький мохнатый уродец, чем-то похожий на чёрта.

– Эй, Арахан Шудхэр, повезешь его в Кудару, – приказала она ему. – Тащи телегу, да прихвати чужаку халат с кушаком, а то он в одной рубашке простудится, а у нас ночи прохладные.

– Слушаюсь, тетушка, – ответил чертенок и побежал к навесу, где стояло несколько телег.

– Это мой племянник с западного побережья гостит у меня, – пояснила она мне.

– Что же вы его одного не пошлете в Кудару?

– Э-э, – махнув рукой, заворчала старуха. – Бестолочь, каких свет еще не видывал! Он только и может, что показывать кукиш громовержцу Хухэдэй-мэргэну и прятаться под хвост скотины. Но тебе он будет хорошим проводником.

– Как же я в таком тумане найду дорогу? – старался я отыскать оправдание моего нежелания ехать. – Ведь вы сами сказали, что он – бестолочь, и к тому же с Западного побережья, наверняка, не очень хорошо знает эти места.

– А ему и не нужно их знать. Я прорублю в тумане дорогу тебе до места. Вам следует только держаться этого коридора и не сходить с пути.

С этими словами она вытащила из-за голенища унта с загнутым кверху носком нож с серебряной рукояткой и бросила его в темноту. Нож улетел по прямой траектории в пространство. Я глазам своим не верил. Через несколько минут нож вернулся, как бумеранг. Старуха ловко его поймала на лету и сунула за голенище унта. К моему огромному удивлению в густом тумане за плетнем открылось чистое пространство, напоминающее коридор, уходящий вдаль.

– Вот по этой дороге и поедете, – сказала старуха. Затем, обернувшись в сторону навеса, крикнула:

– Арахан Шудхэр, что ты там копаешься?

– Иду, иду, тетушка, – раздался голос чертенка.

– Ну, что ты возишься, как Ара-тэнгэри. Не видишь, мы тебя уже устали ждать.

Арахан Шудхэр проворно прикатил из-под навеса телегу, толкая ее оглоблями впереди себя, и поклонился свой тетке. На телеге уже лежали бурятский халат и лошадиная сбруя.

– Вот, тетушка, все готово, можно ехать.

– А лошадь-то где? – удивился я.

– Сейчас и лошадь будет, – сказав так, старуха стукнула Арахан Шудхера по лбу серебряной трубкой.

Он перевернулся в воздухе и превратился в низкорослого длинношерстного коня монгольской породы. Я от удивления чуть не сел на землю, там, где стоял.

– А нельзя ли мне достать другую лошадью? – выразил я свое скромное желание, немного придя в себя.

– Так нету лошадей-то, мой миленький, – ехидно заявила мне старуха. – Вы, люди, всех их извели так же, как и всю другую скотину, и птицу в небе, и зверье в лесах. Где же я тепереча достану тебе лошадь? Вот уж, будь любезен, поезжай на моем племяннике.

Я подошел к лошади и потрепал ее по загривку. Лошадь оказалась спокойной и послушной. Я попытался было запрячь ее в телегу, но не тут-то было. Мне сроду не приходилось выполнять такую работу. Старухе, ехидно наблюдавшей за мной со стороны, надоело ждать, и она сама впрягла лошадь в телегу. Я снял со спины рюкзак, положил его возле кнута, надел на себя бурятский халат, подпоясавшись кушаком, сел на телегу и сказал:

– Ну, с Богом! Лошадь тронулась в путь.

– Ты уж не бей моего племянничка кнутом, – напутствовала старуха, ковыляя на своих кривых ногах рядом с моей телегой. – Да не усни на телеге, а то Шогтой бохолдой уведет лошадь с дороги.

– А кто такой Шогтой бохолдой? – спросил я.

– Наш дух-проказник. Как только зазевается путник на дороге, он тут же начинает с ним шутить.

Проводив меня до входа в свой туннель, проделанный ею в туманной массе, старуха на прощанье проворчала:

– Ну-ну, поработай-ка на нас. Мы долго вам служили, теперь ваш черед служить нам.

Я не знал, что она имеет в виду. То ли она обращалась ко мне, как бурятка к русскому, с какими-то претензиями, забыв, вероятно, что буряты до последнего времени пользовались плодами цивилизации, принесенной с собой русскими, то ли – как заянка к смертному, ставя мне в укор тот факт, что буряты широко использовали в своих делах тэнгэринов. Выбрав произвольно второй вариант, я обернулся к ней и крикнул:

– Грех, бабушка, так говорить. Ведь мы же всегда приносили вам жертвы.

– А сейчас мы сами себе начнем делать жертвоприношения.

Сказав так, она рассмеялась своим беззубым ртом и рассыпалась искрами в ночи, как вспыхнувший и моментально сгоревший сноп соломы. Перед тем, как совсем исчезнуть, она крикнула мне из огня на прощание:

– Если захочешь поговорить с моим племянником, стукни ему кулаком в лоб.

Я передернул плечами, от всех ее фокусов мне было явно не по себе. По всему моему телу пробежала нервная дрожь. Немного успокоившись, я устроился поудобнее на телеге и стал править лошадью, стараясь вписаться в узкий коридор дороги в тумане. Единственное, что меня успокаивало во всем этом происшествии, так это обещание старухи вернуть мне Елену, если я выполню ее поручение.