Чтение онлайн

Огги заметно побледнела.

— Книга о проклятиях? — шепотом переспросила я, хотя мы были на окраине города в самый разгар бури и подслушивать нас было некому.

Губы мамы сжались в тонкую линию. Из всех нас она больше всего ненавидела разговоры о проклятии. В конце концов, наложила его ее собственная мать. Случайно, конечно. Благословение, которое пошло наперекосяк.

Бабушка была при смерти и захотела в последний раз увидеть четырех внучек, чтобы оставить каждой прощальный дар — ведьмы часто так поступают с близкими перед уходом. Обычно это какой-нибудь пустячок на удачу или защиту. Нечто маленькое, но значимое. Магия, привязанная к моменту смерти, остается навсегда.

Прю посмотрела на нас поверх очков, сползших на кончик носа.

— Ну а как еще нам во всем разобраться? Нужно больше знать о проклятиях, если мы хотим когда-нибудь вернуть себе магию.

Если кто и мог докопаться до истины, так это Прю. Она была умнее нас всех, вместе взятых.

Огги шмыгнула носом.

— До сих пор не пойму, зачем бабушке приспичило «благословлять» нас замужеством и магией.

Мама всхлипнула.

— Вы же знаете, она обожала аллитерацию.

— Ну вот ее любовь к красивым словечкам нас и прокляла, — челюсть Огги упрямо застыла.

Мама зарыдала еще громче, и я потерла виски.

— Бабушка хотела как лучше. Она желала, чтобы у каждой из нас был и счастливый брак, и сильная магия.

Она и не подозревала, что ее слова как-то исказились, превратившись в проклятие, из-за которого ни одна из нас не может пользоваться силой, пока не выйдет замуж.

Я до сих пор помнила, как стояла у ее постели в свои восемнадцать лет, чувствуя, что вся жизнь впереди. А потом бабушка произнесла формулу благословения, и внутри меня что-то сместилось. Возникла пустота, какой я никогда прежде не знала. К тому времени, как мы поняли, что произошло, бабушки уже не стало.

Аделаиде и мне хотя бы повезло окончить Академию и несколько лет практиковать магию, прежде чем ее у нас отобрали. Огги и Прю были совсем маленькими и даже не успели толком почувствовать свою силу.

Это случилось двенадцать лет назад. Двенадцать лет мы нелегально живем в Ведьминских землях без капли магии.

Я отогнала болезненные воспоминания.

— А как мы будем платить за починку палатки или телеги? — спросила Прю, поправляя круглые очки. — У нас нет столько золота.

— Сделаем то, что умеем лучше всего, — сказала я. — Будем продавать зелья. Наверняка найдем место за чертой Тислгроува или, если позволят, в самом городе. Соорудим какой-нибудь прилавок.

— Но в Тислгроуве уже есть лавка зелий, — вставила Прю. — Я проходила мимо нее по пути в книжный, — она вдруг оживилась: — Может, нам разрешат пожить в книжном магазине? Представляете, как здорово — спать среди всех этих книг! — она прижала ладони к щекам.

Огги смерила ее скептическим взглядом.

— Кажется, у тебя галлюцинации похлеще, чем у Элспет.

Прю скорчила ей гримасу. Я обдумывала ее слова. Конечно, здесь должна быть лавка зелий. Стоило этого ожидать.

— Ну и что с того, что есть другая лавка? — мама махнула рукой. — Никто не переплюнет мои снадобья. Они во всем совершенны. Мы просто выживем конкурентов. Огги будет продавать, Аделаида и Элспет — добывать ингредиенты. А Прю пускай ищет рецепты новых составов и сочетаний.

— Мы не можем так рисковать, — отрезала я. — Мы здесь чужаки. Нам нельзя злить горожан или переходить кому-то дорогу, — я закусила губу. — Придется придумать что-то другое. Способ использовать твой талант к зельям так, чтобы это приносило пользу и заполняло нишу, которая в этом городе пустует.

— Но в этом городе есть все, — возразила Огги и всплеснула руками. — Так что, по сути, нам крышка.

— Нет, не крышка, — твердо сказала я. — Мы и не из таких передряг выбирались.

Все притихли, без сомнения, вспоминая те самые передряги. Как нас едва не притащили к Верховной Ведьме, как едва не изгнали из Ведьминских земель. Я больше этого не допущу. Мы справимся и уберемся из этого города при первой же возможности.

— Вот вам всем домашнее задание, — я обвела взглядом лица сестер.

Огги сморщила нос.

— Задание? Серьезно, Элспет? Я в школу не ходила с тех пор, как нас прокляли, и возвращаться не горю желанием. Тем более если ты — учительница.

Я вскинула подбородок, игнорируя ее выпад.

— Завтра идем в город, общаемся с жителями. Будьте вежливы, не привлекайте внимания. Выясните, чего здесь не хватает. Какую нужду мы могли бы восполнить.

Огги легла, поворачиваясь ко мне спиной.

— Зашибись. Жду не дождусь.

Прю заерзала.

— Наверное, я могу почитать что-нибудь, вдруг появятся идеи.

Ворвался порыв холодного ветра с дождем, и я содрогнулась. Если мы ничего не придумаем, жизнь превратится в кошмар. И не только сегодня, а каждую божью ночь.

Остальные укладывались, все такие же промокшие. Влажная одежда липла к телу. Я осталась сидеть, подтянув колени к груди и гадая, как мне вытащить нас из этой заварухи. И впервые в жизни я не была уверена, что у меня получится.

Глава 9

?

Дрейвен

Последние посетители потянулись к выходу, когда буря наконец утихла и дождь лишь мягко стучал по крыше. Я протирал стол — пожалуй, чуть яростнее, чем следовало, — но внутри все еще кипел после недавней стычки. Поверить не мог, что эта женщина набралась наглости судить меня, прийти в мое заведение и так основательно меня оскорбить. На душе остался гадкий осадок.

Дверь щелкнула, и я крикнул через плечо:

— Закрыто!

— Даже для друга?

Я напрягся и обернулся. В дверях стоял Элм. Он ушел вскоре после того, как Элспет и ее сестра покинули трактир.

Высокий, широкоплечий, с литыми мускулами — и при этом он, будучи лишь наполовину оборотнем, считался недомерком по сравнению с чистокровными сородичами. Он подошел ко мне, засунув руки в карманы.

— Ну и сцена.

Я стиснул зубы.

— Где, во имя адского пламени, ты нашел этих девиц?

Элм потер затылок.

— Их телега сломалась на обочине, и я просто хотел помочь.

Я выразительно посмотрел на него, перебрасывая тряпку через плечо.

Он поднял руки, сдаваясь:

— Ладно, признаю: Аделаида меня заинтересовала.

— Элм… — начал было я.

— Она не похожа ни на одну женщину из тех, что я встречал.

Слышал я это уже не раз. Элм обожал влюбляться. Он порхал от одной пассии к другой, пока ему не становилось скучно.

Он заправил локон за ухо.

— Я правда думаю, что на этот раз все иначе, Дрейвен. Аделаида такая… милая. Добросердечная. Скромная. Когда я увидел ее на рынке, не смог отвести глаз.