Заноза для дознавателя
Шрифт:
— Простите… — прошептала я, боясь даже пошевелиться. — Я вам… Вот! — протянула листок женщине, недовольно нахмурившей тонкие брови. — Сор Гаяжец просил ректору передать… А он под стол улетел…
— Иди уже! — всё ещё хмурясь, выхватила она лист из моих влажных пальцев. — Не до тебя сейчас…
— Простите! — ещё раз пробормотала я и, вскочив, понеслась на выход, не веря, что так легко выпуталась из столь щекотливой ситуации.
— Постой! — остановил меня властный женский голос прямо возле двери. Моя дрожащая душонка едва ли не выпорхнула из тела.
— Да? — пискляво проблеяла я, оборачиваясь.
— Надеюсь, ты понимаешь, что рот нужно держать на замке? — вопросительно уставилась на меня рыжеволосая женщина, чья былая красота всё ещё оттеняла строгость серых глаз.
— Конечно! — словно болванчик закивала я головой и что есть мочи понеслась к Младу.
— И, конечно же, ты ничего не поняла! — язвительно поддел меня друг. — Напомни мне никогда не доверять тебе секретов.
— Прекрати! — больно ткнула я его локтем меж худосочных рёбер. — Я же только тебе… А ты, я знаю, никому не скажешь… Да и дело дюже важное, и меня, и тебя касается…
— Мда, — скривился друг, словно отпил прокисшей браги. — Про Орислава Савосского я слыхал. Шибко въедливый малый…
— Что делать-то будем? — окончательно упала я духом после слов Млада.
— Что-что? Ректора выручать!
Глава 4
Прошло уже несколько дней, а о том, как выручать тора Борислава, мы с Младом так и не условились. Друг мудро рассудил, что, пока царского дознавателя в академии нет, так и городить нечего. А уж как появится, там и видно станет, куда тропинка вильнёт.
— Раска Хвоя, будьте добры, отнесите тору Бориславу сие донесение… — вырвал меня из раздумий строгий голос сора Гаяжеца.
Вздрогнув, я нехотя поднялась со своего места и, крепко ухватив преподавательский листок, поплелась в кабинет ректора.
В любой другой раз я бы счастливо выпорхнула прочь — всё-таки законно отлынивать от занятий я обожала, — но сегодня всё было не так. Слишком много проблем в последнее время поджидало меня в ректорском кабинете, и неприятное предчувствие вновь сковало нутро.
— Нужно как можно скорее передать послание Бориске и мчаться назад, не хватало мне ещё каких приключений на неугомонный хвост… — думала я, ускоряя шаг. Громкий стук небольших каблучков звуком молота разносился по пустынным коридорам академии.
Тари Беляны вновь не оказалось на месте. Крепко сжав во влажной ладошке бумагу, я решительно постучала в дверь тора Борислава.
— Войдите! — раздался недовольный голос ректора, и я, впорхнув в кабинет, затараторила:
— Здравы будьте, тор Борислав! Сор Гаяжец просил передать вам этот документ.
Ничего не ответив на мою сбивчивую речь, седовласый мужчина задумчиво буравил меня взглядом.
— Тор Борислав? — вопросительно подняла я брови, оглядев осунувшееся лицо старика и всклоченные остатки седых волос.
— А? — будто ото сна очнулся он наконец и перевёл на меня осоловевший взгляд. — Раска?
— Я от сора Гаяжеца бумагу принесла… — вновь повторила я, размахивая несчастным листком перед носом ректора.
— Сожри его лихо! — зло прошептал он, выхватывая у меня из рук злосчастное послание. Скомкав его, он брезгливо отбросил его прямо на пол. — Не до него сейчас!
— Простите! — не зная, как реагировать на выходку тора Борислава, проблеяла я.
— Ты-то тут причём?! — удивлённо свел он свои кустистые брови к переносице.
— Если бы не я, не было бы столько проблем… Всё было бы как и прежде…
— Глупости! — отмахнулся от моих слов старик. — Даже думать об этом не смей! Всё, что произошло, — чья угодно вина, но только не твоя!
— Я знаю про Гореслава Савраскина… — выпалила я подслушанный недавно разговор.
— Орислава Савосского… — хмыкнул тор Борислав, забавно дёрнув головой. — Право, меня уже и не удивляет, как умело ты узнаешь всё, даже секретные сведения… Ну и любопытный же у тебя нос, Раска!
— Я не специально! Правда! — начала было оправдываться я, но ректор лишь равнодушно отмахнулся.
— Он уже приехал. Тари Беляна его встречать отправилась. Уже сегодня вся академия будет о нём гудеть.
— Мы не дадим вас в обиду! — клятвенно пообещала я, заметив, как на последних словах о дознавателе Борислав поморщился.
— Вот уж не ожидал, что от лучшего царского дознавателя меня будет защищать такая пигалица! — хохотнул тор Борислав, подёргивая себя за жидкую бородёнку. — Я тронут! — отсмеявшись, кивнул он мне. — Да только есть у меня проблема куда более серьёзная, чем Орислав Савосский.
— Что может быть серьёзнее царского дознавателя, приехавшего по вашу душу? — удивилась я, вытаращив на ректора свои зелёные глазюки. Уж не тронулся ли он часом умом от всех этих переживаний?!
— Ох, поверь, — хлопнул себя по впалому пузу он, — пострашнее вести пришли.
— Тор Борислав, вы меня пугаете! — не выдержала я его таинственности. — Неужто помер кто, аль оборцы в академию вновь пробрались?
— Тьфу-тьфу! — сплюнул он, трижды постучав по дереву стола, — хотя видится мне, что с оборцами было бы куда проще справиться. С ними-то всё ж разговор короткий, а вот с вами…
— Объяснитесь наконец! — от нетерпения хлопнула я ладошкой по столу. — Иначе я в лазарет за помощью понесусь. Так и знайте, на всю академию голосить стану, что ректор наш головушкой тю-тю…
— Станешь тут с вами тю-тю… — прогнусавил тор Борислав и пробормотал: — Вокзал в Витичах закрыли. Оборцы смогли мост подорвать. Все экипажи перед переправой стоят, и когда отправиться смогут — только лихо и ведает…
— Дела! — озадаченно покачала я головой. — Но вы-то тут причём?! — ничего не понимая, нахмурилась я. — Не вы же за пути да вокзалы ответ перед царём держите…
— Слава лешему! — утёр испарину со лба тор Борислав. — Да только суть в другом кроется. Со следующей недели в академии новогодние каникулы начинаются, да только получается, что без моста студенты по домам не разъедутся… Другого-то пути по зимней непогоде нет…
— Ну не разъедутся, и что с того? — всё ещё ничего не понимая, подалась я вперёд. — Проведут каникулы в академии, делов-то! Мы с Младом сколько лет так и кукуем, и ничего… Живы, как видите…
— Вы с Младом — это дело другое, — задумчиво прокряхтел тор Борислав. — Коль тепло дома неведомо, так и тосковать не о чем! Разнесут эти балбесы мою академию, как пить дать, разнесут… — себе под нос грустно выдохнул почтенный старик.