Заноза для дознавателя
Шрифт:
— А это что? — блеснул в центре комнаты небольшой серебряный ключик. — Что за лешачьи проделки, не было же ничего?! — удивилась я, поднимая свою находку.
— Видать, сор Светолик ключик в ножнах схоронил, а при падении он и выскочил, — пронеслась в моей голове мгновенная догадка. — Интересно, что же он столь тщательно оберегает?!
В голове роилось множество мыслей о тайнах преподавателя, пока одна догадка их все не вытеснила.
— Ну, конечно! — хлопнула я себя по лбу, опустив взгляд на письменный стол.
Небольшой нижний ящичек был разрезан посередине замочной скважиной, в которую идеально подходил и найденный ключ.
— Нехорошо! — остановила я саму себя от скверного поступка. Однако вечное природное любопытство, которое постоянно высмеивал Млад и порицал тор Борислав, взяло верх. — Одним глазком только взгляну… — клятвенно прошептала я, вставляя отмычку в замок.
Ящичек с тихим щелчком отворился. Трясущимися руками я вытащила из темноты письменного стола небольшую кожаную папку. Увидев её, моё сердце перестало биться, а лоб покрыла испарина.
— Не может быть… — омертвевшими губами прошептала я и опустилась на колени. — Как же так?!
Глава 3
— Только не говори мне, что ты сунула нос в чужие записи?! — осуждающе нахмурился Млад, внимательно изучая моё лицо.
— Я подумала, что это его дневник… — виновато прошептала я, отводя взгляд от порицающего взора лучшего друга. — Всё надеялась там прочитать, что он обо мне думает. Уверена же была, что дежурство нас сблизило. Дура!
— Ещё какая! — закивал друг.
— Да только не дневник это был… — не обратила я никакого внимания на оскорбление Млада. — Едва открыла его, душа в пятки ушла. На каждом листе знак оборцев выбит был. Уж я-то ощерённую пасть этого волка ещё со времён голодного детства на вокзалах помню. Уж больно много они своих листовок тогда повсюду раскидывали.
— Это ещё ничего не значит, — сомневаясь, покачал головой парень, стараясь найти логичное объяснение этой находке.
— И я так себя тешила, да только каждый тот лист призывами к свержению царя измаран был. Точно такие на своих листовках оборцы чеканят. Всё стараются в умы народа смуту внести.
— И что дальше? — обратился ко мне Млад после того, как я замолчала, погрузившись в унылое прошлое.
— Я всё назад положила, ключик в ножны спрятала. И ушла. Три дня сама не своя ходила, всё думы думала, да оправдания Светолику искала. Так надеялась, что по своему скудоумию чего не разобрала. На четвёртый день к тору Бориславу снарядилась. Думала, пусть он всему объяснение сыщет. Надежда душу грела, что ошиблась я, и всё иначе. Хоть и готова была, что коль ошиблась я, то взбучку хорошую получу, да и сор Светолик после этого на меня и взгляда не бросит…
— Всё подтвердилось?
— Да, — еле слышно выдохнула я. — Тор Борислав сказывал, что правы мои домыслы оказались. Да к тому же в комнате Светолика ещё много чего сыскали: там и листовки оборские, и даже оружие…
— Никогда бы не подумал… — покачал головой Млад, всё ещё не до конца веря моим словам. — Отчего мне ничего не сказала?
— Поначалу боялась, не хотела тебя в это впутывать, думала: уж коль накажут за любопытство да самоуправство, так пусть только меня… А после тор Борислав с меня слово взял, что никому я об этом ни взглядом, ни словом не проболтаюсь. Да вот только видишь, как оно сложилось…
— Дееелааа… — вскочил со стула друг, нервно взъерошив свои рыжие вихры. — И думы не имел, что оборцы так распоясались, что уже и в академиях своих крыс плодят.
— Светолик — не крыса! — возмущённо прошептала я, но под многозначительным взглядом друга смутилась. — Бориска сказывал, что оборцы нынче взъерепенились, что кровь свежую почуяли. У царя-то наследника нема, вот и хотят его извести, да власть в царстве переменить.
— Никогда! — хлопнул по столу ладонью всегда спокойный Млад. Кувшин с цветочной водой и небольшой стеклянный стакан жалобно затряслись. — Не бывать тому!
— Конечно! — успокаивающе положила я руку на сжатый кулак друга. — Царя нашего народ почитает и любит. Да и шибко справные у него дознаватели, всех повылавливают…
— Твоя правда, — согласился со мной парень.
— Вот только один из них к нам теперь едет, — устало опустила я голову на стол. — Перетрясёт всю академию. Уж сколько голов полетит… Ему ж невдомёк, что тор Борислав не повинен в чёрной душонке своего подчинённого. Там разговор короткий: пригрел предателя — неси ответ! А уж уволить за что всегда найдут… И мы вместе с ним с голым задом из академии выпорхнем…
— Не нагнетай! Может, не всё так плохо… Скажи лучше, что ты подслушала? С чего взяла, что Борислава снимать будут?
— Сор Гаяжец попросил меня ректору список должников отнести, — начала я издалека, по крупицам восстанавливая в памяти события сегодняшнего дня. — Я и снарядилась. Тари Белены на месте не оказалось, я уж было хотела самолично к Бориске стучаться, как решила лист приготовить да из сумки достать. А этот огрызок окаянный из рук, что непокорная птица, выпорхнул да под стол угодил…
— Недотёпа,— причмокнул Млад, насмешливо качая головой.
— И улетел так ловко, аккурат меж секретарскими сапожками да мусоркой… В три погибели свернулась, чтоб достать… Всё пусто, пришлось стол обходить, да под него забираться… А тут слышу: дверь ректорская отворилась, да голоса послышались. Тор Борислав нервно тараторил что-то, а тари Беляна старалась его успокоить.
— Истинное наказание… — бормотал ректор, и я воочию представила, как он мнёт в руках свою редкую седую бородёнку. — Закроют… И впрямь закроют… На старости лет мне такое испытание…
— Тор Борислав, не кипятитесь раньше времени, — раздалось утешающее похлопывание тари Беляны. — Может, обойдётся ещё…
— Да куда там! — уныло выдохнул наш старый ректор. — Уже и главный царский дознаватель Орислав Савосский к нам направился. Не сегодня-завтра средь наших стен окажется. Ох, и беееда… — гнусаво протянул он, и громко хлопнувшая дверь известила меня о том, что он снова ушёл в свой кабинет.
— А ты что здесь делаешь? — раздался над моей головой удивлённый голос тари Беляны, преданного секретаря ректора нашей академии.