Чтение онлайн

Я очень тебя люблю и надеюсь, что с тобой всё нормально. Со мной всё отлично, и у меня хорошие новости. Недавно мне тоже пришло письмо. Только от короля Александра II. Он писал, что должен поговорить со мной, но не пугайся. Видно, о хорошем, потому что после этого мне было разрешено видеться с тобой. Часы приёма здесь с шести утра до шести вечера, но только по выходным. Поскольку моё письмо дошло до тебя только к пятнице («И правда», — подумала Катя), завтра я тебя жду. И принеси мне, пожалуйста, мой любимый пирог, который у тебя так хорошо получается!

Виктор Мулин»

Катя очень обрадовалась такому событию и лениво открыло мамино письмо.

«Дорогая Катя

Живём мы с Фёдором здесь отлично. А у тебя заканчиваются золотые годы — школа. Грустно, правда? («Нет мама, — хотелось ответить дочери. — Очень даже весело и приятно!»). Но не расстраивайся. У нас здесь в Войланске переделали Институт Огня во Всеобщий Институт Магии, и теперь в самом престижном в мире магическом ВУЗе может учиться маг любой стихии, а не только огня. Я понимаю, что ты хочешь изучать любое понравившееся направление, и поэтому предлагаю тебе поступать здесь, в Войланске, в этот институт. Мы ждём тебя к концу мая — началу июня у себя.

Твоя семья

P.S.: Кстати Оксана с мужем переехали к нам».

В конверте лежали билет до Войланска и документ о вакансии во Всеобщий Институт Магии. Но Катю это не радовало: не особо хотелось ехать во враждебную страну.

Она собрала сумку и переоделась для школы.

На обеденном столе в рамочке стояла фотография королевской семьи. С двух сторон стояли король Александр II и королева Татьяна, которым было за пятьдесят, а между ними — принцесса Дарья, красавица с рыжими волосами и бледно-розовой кожей лет двадцати пяти.

Катя и сама была недурна собой, но парня-друга у неё никогда не было. Внешне она ничем не походила на принцессу: волосы — чёрные, а кожа — смуглая.

«Это наши короли, — думала она. — Светлые люди, любящие нашу страну. Вот бы король отпустил папу… Всё, Катя, мечтать хватит, давай дуй в школу!» И она выскочила из дома, понимая, что опаздывает.

Катя действительно опоздала на урок. Как только она вошла в класс, учительница Настасья Филипповна выругала её:

— Ужасно, Мулина! Пешком шли? С магией не знакомы?

Весь класс засмеялся.

— Почему ты опоздала?! — продолжала учительница.

— Я получила письмо… — оправдывалась ученица.

— От кого? — раздался с последней парты издевательский тон хулигана Кости. У него были длинные руки, вытянутый подбородок, и с каждым годом он всё больше напоминал Кате гориллу. — От своего папаши преступника?

Класс рассмеялся.

— Заткнись, тупой второгодник, — не выдержала Катя.

— Настасья Филипповна, она обзывается!

— Простите, — парировала Катя. — Но он…

— Какими бы ни были его слова, ты не должна была так говорить, — ругалась Настасья Филипповна. — Садись на место и больше не опаздывай!

— Спасибо, Настасья Филипповна, — Катя села к себе за третью парту рядом с подругой Олей и начала слушать учительницу.

— Итак, я проверила ваши домашние задания и обалдела… — Настасья Филипповна повысила тон: — Как вы собираетесь сдавать экзамен?! Одна пятёрка, три тройки и двадцать двоек! Как говорится: каждой твари по паре, — класс разразился гоготом. — А что вы смеётесь? Это ужасно. Через месяц уже экзамены, а вы дурака валяете.

— Косынина что ли? — сказал Костя, и одноклассники опять расхохотались.

Дима Косынин был отличником, у которого тоже не сложилось в коллективе, как у Кати, и с девушками. Но Катя знала, что её подруга Вера влюблена в него.

— Ещё одно оскорбление… — начала учительница.

— И что? — спросил хулиган.

— Как ты с учителем разговариваешь! — воскликнула Катя.

— Не твоё дело, ребёнок преступника.

— Извинись перед Димой и Катей, — приказала ему учительница.

— Извини, Дима, ты не дурак… просто глуповатый, — смех возобновился. — А перед Неудачницей я извиняться не собираюсь!

Весь класс захлопал. Девушке было противно находиться в такой обстановке. Но тут прозвенел звонок.

— Стоп! — остановила начавших собираться учеников Настасья Филипповна. — Есть ещё информация.

— Отца Мулиной казнят, — сказал Валя, дружок Кости. Ребята рассмеялись, второгодник громче всех.

— Поднимите руки, кто здесь патриот, — не замечая этого, сказала учительница.

Подняла руку одна Катя. Ребят и это насмешило.

— Даже училка не патриот, а эта дура… — выкрикнул Костя.

Настасья Филипповна подняла руку и продолжила:

— Мы все сегодня едем после этой перемены на фестиваль патриотизма.

— Ура! — закричал класс. — Уроков не будет!

После занятия, купив по волшебному лимонаду в столовой на первом этаже, за один столик уселись Катя, Вера и Оля.

Вера и Оля — абсолютные противоположности. Вера — очень худая и не очень красивая девочка, которая всегда старалась одеваться так, чтобы понравиться мальчикам, не очень-то любила учиться и болтала без умолку (в основном, всё про тех же мальчиков и про своё безупречное зрение, особенно когда рядом оказывалась Оля). Оля же была очень полной, носила очки, говорила по делу, либо шутила и старалась не обсуждать мальчиков (только иногда Валю, — любимого), одевалась всегда строго, в отличие от Веры, как и Катя никогда особо ни на что не тратилась. Объединяло их троих одно: над ними все издевались.

Катя рассказывала подругам о своих письмах.

— Здорово! — говорила Вера. — Ты будешь учиться в таком классном институте… И, наверное, там и парни суперские!

— Главное, что ты там по-настоящему научишься магии, — подметила Оля. — Ты уже выбрала стихию?

— Да. Воду. А вы, девчонки? — спросила Катя.

— Ну, Вера мальчиков, — смеялась над подругой Оля. Катя тоже не могла сдержаться.

— Ага… А ты пирожки, — ответила обиженная Вера. Катя чуть не рухнула со стула от хохота. — Как думаете, у меня есть шансы на Диму?

— Опять, — с ужасом проговорила Оля.

— Ну… — отвернулась Катя, которой уже наскучили такие повороты в разговоре.

— Ладно, есть, — сказала Оля. — Вот у меня на Валю — никаких.

— Слушай, Катя, — произнесла Вера, точно говорила о тайнах государственного масштаба. — А тебе не больно слышать всё это от Кости?!

— Так, — Катя поняла вопрос и возмутилась. В шестом классе он ей нравился, но это быстро прошло. — Мне он не нравится, а вызывает отвращение. И вообще, пусть он сдохнет!