Чтение онлайн

— Ну и сиди там, трусиха, — кричал Паша Гале.

— Идиот, — ударил его Вова. — Ты зачем кричишь?!

Из-за угла выбежал ротвейлер.

— Спокойно, — сказал Иван и, вырвав кусок земли, приложился к нему губами и произнёс: — Сын огня! — кинул в собаку, и та загорелась.

— Даёшь! — воскликнул Вова. — А на уроках ты такое не показывал.

— Это жестоко! — сказала Настя.

— Зато весело, — улыбнулся Паша.

— А теперь быстрее, пока нас не засекли, — сказал Ваня и побежал к чёрному ходу.

— Вань, — окликнул Вова. — Ты что спятил?! Зачем нам внутрь?

— Ну-ка! — послышался со спины голос старшего Сарайского, и четвёрка скрылась за дверью.

Иван повёл их по узкому коридору.

— Стоп, — остановил он всех, когда они начали подниматься по лестнице. — Кто-нибудь владеет магией невидимости?

— Ей может владеть только тот, — отвечала Настя, — кто изучает стихию воздуха помимо школы. Я изучаю землю.

— Я огонь, — сказал Вова.

— Я больше воду люблю, но с огнём тоже знаком. Ещё не определился. Чёрт, Конская же знает!

— Да она бы не пролезла, — усмехнулся Вова, и парни заржали, а Настя дала ему затрещину.

— Просто надо было Ване проход в стенке больше делать!

— Спасибо, — с язвой выдавил Иван.

— Прости… — не успела она закончить, как наверху лестницы показался хозяин.

Он топнул ногой, и лестница проплыла волной. Ребята свалились вниз и тут же ринулись к двери справа. Внутри была следующая картина: слева стояла жена хозяина, справа говорящий портрет, а прямо по курсу — окно без стекла.

— Зажиточные свиньи, — Иван сам не знал, почему прокричал именно это, разбежался и выпрыгнул на улицу.

За ним Настя и Паша.

Вову схватили за ноги мамаша и внезапно появившийся толстый и вредный сынок Сарайских, Виталик. Иван, Паша и Настя начали тянуть его наружу.

— Идиоты, — кричал Вова. — Вы ж меня порвёте, или я о землю клюну.

Иван расхохотался и отпустил друга.

— Я тебе за волосы отомщу, — прохрюкал Сарайский, но Вова резко выхватил ногу, треснул парня в живот, тем самым оттолкнулся и выпрыгнул. — original

— Я тебе за волосы отомщу, — прохрюкал Сарайский, но Вова резко выхватил ногу, оттолкнулся, треснув парня в живот, и выпрыгнул. — edition

Ребята подожгли Сарайским крышу, Иван проделал новую дырку, и они убежали.

На улице потемнело.

— Ну и день, — проговорил Павел.

— Это мой лучший день рождения из тех, которые я праздновал, — улыбнулся Иван. — Хотя и единственный из тех, что я помню.

Вскоре они разошлись, ещё раз поздравив Ваню.

Он шёл по бескрайним полям к своему одинокому дому, стоявшему на высоком холме поодаль от остальных. Справа за холмом стоял волшебный камень, а за кустами текла речка. Оглядывая всё это, Иван снова думал о том, кто он такой. На душе, как иногда бывает у некоторых выпивших и отвеселившихся людей, было какое-то странное лиричное настроение. Он остановился и первый раз в своей новой жизни взглянул на небо философски.

Почему оно такое бескрайнее для нашего взгляда? И бескрайнее ли оно на самом деле? Что оно в себе хранит? Он не выбрал воздух своей стихией, но знал почему. Восемнадцатилетний юноша решил, что по-настоящему небо таит в себе огонь. Звёзды — вот оно, вселенское пламя! Наверное, небо и звёзды хранят в себе и его тайну… А внутри таилось любопытство к себе, к прошлому, долг перед корнями, о которых он ничегошеньки не знал, страх перед тем, кем он был раньше. И он поймал себя на том, что все эти развлечения с друзьями не успокаивали его душу и интерес к собственному прошлому.

Он ещё раз посмотрел вверх и произнёс:

— Небо, кто же я? Откуда иду и зачем потерял то, кем я был?! «Не ищи, кем ты был раньше, а строй свою новую жизнь». Но почему?! Это главные вопросы, которые я задаю тебе, Жизнь… Судьба… Господь…

Он снова начал двигаться в сторону дома.

Она проснулась, как всегда, рано утром. Ей не хотелось вставать и вообще что-то делать. Она жила на пятом этаже в доме номер семнадцать на улице Рыбной в Доброграде, столице Борсии. Девушка очень любила свою страну, в отличие от всех её знакомых, как и её отец, который, правда, сидел в тюрьме.

Год назад, когда её старшая сестра Оксана вышла замуж и уехала к мужу на родину в Керилан, а девушка сидела одна дома и ждала отца, вместо него к окну прилетел голубь с письмом, в котором говорилось, что её отец обвинён за применение заклятия забвения на человеке.

Она стала жить одна и перешла в заключительный одиннадцатый класс. Училась она лучше всех, но никогда про это не говорила. Она не любила хвастаться. А вот отношения с классом — да и со всеми соседями — не складывались: в школе её унижали, называли неудачницей, и, вообще, девушка не могла поставить себя в коллективе, в отличие от своей старшей сестры. У неё было лишь две подруги: Оля и Вера.

Её мать тоже жила в Керилане с новым мужем и отсылала ей ежемесячно хорошие деньги — пять сотен золотых. Дочь презирала деньги, тратила только на самое необходимое, могла купить что-то своим подругам.

Девушка с детства не мечтала о принце, ей хотелось лишь ласки и тепла, которой не смогли дать ей родители. Они любили больше, как ей казалось, младшую сестру Марию, которую мать с отчимом увезли с собой в Керилан, а Оксане, как старшей, всегда давали больше свободы.

Идеи о патриотизме понимал лишь отец, а когда уехала сестра, девушка повесила в гостиной чёрно-жёлтый, совмещённый по волнистой линии, государственный флаг и поставила на стол портрет королевской семьи.

Из-за вечного непонимания и злобы она и продолжала валяться, не начиная этот день. Тем более ещё только семь часов утра! Сегодня двадцатое апреля. «Последний месяц ада» — так она называла последний месяц школы.

И тут произошло то, что всё-таки заставило её встать: на балконе в окно ударился голубь. Она засмеялась.

— Когда же ты, мой голубок, перестанешь врезаться в окно и научишься тормозить перед ним?

Она встала, оделась и подошла к балкону.

— Когда вашего отца выпустят из тюрьмы, — проговорила белоснежный голубь. — И я перестану носить вам почту, — он прошёлся вдоль окна, едва встряхивая головой после удара и удивляясь чистоте окон.

Девушка рассмеялась. Она считала это своим минусом — её было очень легко насмешить и тяжело успокоить. Хотя сама она шутить мало умела и не любила.

— Зато я теперь знаю от кого письмо, — успокаиваясь, проговорила она.

— У вас хорошее чувство юмора, — сказала голубь.

— Нет, оно такое у тебя.

— Ладно, ещё очень много дел.

И он улетел. Она усмехнулась и подобрала письма. Одно от отца, другое от матери. Девушка села за стол и открыла то, что от отца.

«Дорогая Катя…Дочка…