Чтение онлайн

Насытившись, он снова налил в стакан виски. Осталась примерно одна пятая на дне бутылки. Захотелось сделать заначку на будущее. В голове все уже плыло от алкоголя и сытной горячей белковой пищи. Шериф начал оплывать на пол, но в последнем усилии встал на колени и достал несколько березовых чурок из бочки. Открыл, обжигаясь через рукав рубашки, дверку буржуйки и натолкал дровишек в красную топку. Потом сполз на пол и, свернувшись калачиком на досках, уснул.

Кот вылизывался, сидя на столике. Услышав громкий храп человека, деловито подошел к открытой кастрюльке и сунул внутрь мордочку. Видать, тушеная зайчатина ему не сильно понравилась и он облизнулся. Походив немного около спящего, Кот подсел к его голове и начал вылизывать себе живот, выставив заднюю лапу вверх. Несколько раз лизнул слипшиеся на лбу человека волосы и фыркнул. Потом свернулся таким же калачиком возле головы храпящего, вздохнул, оглядел помещение сонным глазом и уснул.

Глава 2. Убийство

В дверь громко стучали и Шериф открыл глаза. Сон еще не ушел полностью и перед взором стояли лица мамы и отца. Черный снег падал на их волосы, и отец широко раскрыв рот и выпучив глаза, кричал ему: «Егор, беги, Егор! В гору беги!» А над головой свистели пули, и мама стреляла и стреляла длинными очередями куда-то в скалы. И он бежал и бежал вверх, прячась за камнями, по которым щелкали и визжали пули. А винтовка больно била по ногам сзади, и рюкзак тянул спину назад, и он стукался коленками об острые камни, стараясь не упасть. Страх гнал его вперед. Там, за спиной, плохие люди. От них надо бежать. В них можно стрелять. И черный снег прилипал к лицу.

Снова ударили кулаком в дверь, и Шериф окончательно вынырнул из сна. Он лежал на полу, скрючившись от холода в комок, подтянув колени к подбородку. Кот сидел на столике около кастрюльки с зайцем и с тревогой смотрел на человека. Уши прядали в разные стороны, глаза испуганные.

– Шеф, это мои. Оксилье Брок! Помуащник это, шеф! Он а кадавре.

– Клять тебя, Брок. По-русски говори, черная детина.

– У нас труап! Телё!

– Труап? Какой в задницу труап? Сейчас, погодь. Сколько времени?

– Э-э-э, как это. Си, зер. Раз, два, три четыре, пять, – бормотал Брок за дверью, – а! Шесть время, шеф! Темено еще сильно а ля порт. На улисьё туча.

– Вот ты тупая скотина. Ты уже три года тут живешь и никак не выучишь русский. Я по-французски лучше разговариваю. Диабле паресо. Ленивая ты негра.

Шериф ворчал и медленно поднимался, с трудом разгибая суставы, заиндевевшие от холода.

– Тот с заточкой дуба врезал? Так и какого выдриного кала ты меня будишь из-за этого?

– Нет, шеф. Лё фам. Охотники нашел ля кадавре дин фам. Труап женьщина. Она там нашел.

– Господи, святые ангелы, – простонал Шериф и встал на колени, – я от тебя свихнусь. Где Элла?

– Элля вуз ди… Ви т элль? О, нон комонт ля диар 1 …Элька, шеф! Она не где! Элля ждет на месте. Пошли, за мной, шеф. Бегом!

– Клять тебя, нерусь. За что мне это наказание.

Шериф, стоя на коленях на дощатом полу, дотянулся до портупеи с пистолетом и сумками и приладил ее на себя. Хотелось сначала сходить на толчок по-большому. Кот мяукнул сидя около окна. Он не любил завтракать, как и человек, и скорее хотел пойти на работу. Наконец, Шериф встал на обе ноги. В боку не болело, но снизу поддавливало. Пища быстро проскочила через пустой кишечник. Постояв несколько секунд и послушав бормотание своего умственно отсталого помощника, он напялил тулуп. Потом, удивляясь своей тупости, целую минуту впихивался в задубевшие сапоги. Ведь проще было сначала надеть сапоги, а потом уже тяжеленный тулуп. Не удержавшись, сунул нос в кастрюльку. Отщипнул рукой кусок мяса от зайца, и вместе с застывшим до состояния желе бульоном, сунул его в рот и обсосал мясо с косточки. Кот крутился около окна и мявкал, просясь на улицу. Шериф взял свой 590-й Моссберг с револьверной рукояткой и, дернув цевье, заглянул в патронник. Кинул ремень через голову, переложил дробовик за спину и напихал в карман с десяток патронов из коробки. Дробовик и винтовку он всегда держал дома незаряженными.

Закрыв крышечкой кастрюльку с зайцем, Шериф подергал себя за свалявшуюся седую бороду. Закончив этим действием процедуру утреннего туалета, он отодвинул железный засов с двери. Вперед пронесся Кот и, задрав хвост трубой, побежал в сторону стены. Огромный Брок стоял перед крылечком вагончика Шерифа и бормотал себе под нос какую-то абракадабру из французского, русского, немецкого и бог знает еще какого языка.

Брок появился тут несколько лет назад, совершенно умалишенным оборванцем весом в шестьдесят килограмм при росте в два метра семь сантиметров. Он ничего не помнил из своей прошлой жизни. Ни слова не понимал по-русски. Лет ему было под пятьдесят пять – шестьдесят. Как смог забрести так далеко на север он не помнил. Как оказался на территории России тоже не знал. Скорее всего, судя по рефлексам и повадкам, это был натовский спецназовец. Оружие любил, опасался его и пользовался умело на уровне рефлексов. Президент сначала не хотел принимать чёрного человека в Поселение. Брок таскался около стены несколько суток. Долго скулил и жалобно что-то кричал на непонятном никому языке. Шериф сжалился над человеком и взял над ним шефство. Интеллект Брока тогда был как у двухлетнего ребенка. Через год, когда черный парень отъелся на шерифовских пайках и начал более-менее вразумительно изъясняться на русском, он поклянчил у Президента и назначил его своим младшим помощником. Народ сначала шарахался от невиданного чуда с черной кожей, и всячески обижал. Но, благодушно признав новое имя взамен утерянного в дебрях его памяти, Брок быстро уяснил свои обязанности и права. После нескольких переломов у особо буйных негроненавистников и политической защиты Шерифа, люди начали воспринимать его всерьез. Он стал частичкой власти, которую представляли в Поселении Президент, Шериф и Майор.

Сейчас эта детина топталась около крыльца домика своего начальника. Разводя в стороны руки, приседая и притопывая гигантскими сапожищами на одном месте, он лепетал, по всей видимости, какую-то детскую считалочку на французском. Что-то вроде:

– Ин, дю труа, солда дю шокола. Катх, сан, сис: лю рон а пад дю шемиз. Сет, вит, нёф: ту эн гру беф 2 ».

Шериф разобрал только счет и что-то про шоколадного солдата с куском говядины. Он с жалостью поглядел на гигантского ребенка.

– Вот набрал себе убогих помощников, итить меня в евстахиеву трубу. Пошли, несчастливое детство с чугунными игрушками. Показывай свой ле кадавре. Кто там у тебя? Беженцы? Дикие? Волки задрали?

Через час Шериф стоял в небольшом распадке между сопками и оглядывал окрестности при тусклом свете серого летнего утра. Небольшую ложбинку действительно не было видно с тех двух верхушек сопок, где во время выхода сборщиков обычно стоит охрана. Небольшая мертвая зона. Каменистая, заросшая мхами земля была покрыта в этом месте неглубоким снегом метров пятнадцать в диаметре. На снегу раскинув руки и неестественно вывернув в сторону правую ногу, лежало на спине женское тело, залитое свежей кровью. Лицо сплошная красная корка. Одежда хоть и старая, но не рваная. Снег вокруг тела красный, словно он впитал вообще вся кровь человека. На волков вроде не похоже. Те, прежде всего, рвут одежду. Медведь? Так близко?

Шериф смотрел как Элла и Брок, медленно сужая радиус, двигаются по кругу вокруг тела, внимательно рассматривая снег и землю. На сопке вдалеке показались три фигуры. Один из трех был Майор. Остальные его бойцы. Майор махнул рукой и пронзительно свистнул.

– Элла, ну что там?– Шерифа начал пробирать озноб и он плотнее закутался в тулуп.

Элла остановилась и посмотрела на него. Потом оглянулась на Брока и что-то тихо сказала. Осторожно переставляя длинные ноги в узких синих штанах, легко взобралась по круглым покрытым мхом камням к нему и встала рядом. Дышала она ровно.

– Следов зверя нет, шеф. Это не волки, не медведь и не росомахи. Вообще нет отпечатков кроме ее самой и еще двоих.

– Рассказывай,– коротко бросил он, чувствуя холодок между лопаток.

– Жертва ползла на коленях по снегу оттуда. Возможно, сначала бежала. Капли крови нашла метров за тридцать до снега. Много крови потеряно уже тут. Но здесь борьбы не было. Двое других пришли следом, – она показала рукой в сторону троих бойцов охраны на сопке,– со стороны Поселения. Первый шел почти след в след за убитой. Женщина. Килограмм пятьдесят пять, пятьдесят восемь. Топталась вокруг, вставала на оба колена, возможно, проверяла пульс или шарила по карманам. Тело несколько раз переворачивали. Потом обратно по своим следам. Размер 38, сапоги – самоделка. Скорее всего, из шкуры лося, но со странным задником. У нас могут быть и такие, но я не видела. Шаг легкий, широкий, пружинистый. Шла уверенно. Потом след теряется, там, где нет снега. Тропинок много, не определишь. Вторым пришел мужчина, размер ноги 42 или 43, стоптанные берцы. Хромает на правую ногу. Пришел, постоял рядом с телом, и ушел обратно. Шаг начал ускоряться, но дальше снега нет, трудно сказать побежал или просто быстро пошел.

Они немного помолчали, наблюдая за манипуляциями Брока. Черный человек медленно поднимал одну ногу, поворачивался на второй на 180 градусов и делал гигантский шаг, с трудом сохраняя равновесие. Потом помахав руками, повторял тоже самое. Так он передвигался около места преступления стараясь наступать на свои собственные следы.

– Шеф, – тихо проговорила Элла.

– Что нашла?

– У нее татуировка на запястье. Свежая совсем. Месяц, два от силы. Это одна из наших.

– Да чтоб енот наклакал мне в стакан с чистой водкой и выпить это залпом без закуски, – ругнулся Шериф, – осмотритесь еще. Радиус до тридцати метров. Ищите еще следы. Как закончите, берите носилки и несите ее Ветеринару. Пусть скажет, чьи зубы, когти или, что он там найдет. Думаю, это та учительница из школы, которая не голосовала. Отбилась от группы собирателей и нарвалась на росомаху. Та ей по горлу когтями, кричать не смогла, пыталась убежать. Могла раненая сама сюда добраться, а зверя вспугнули парни с поста. Или эта, которая размер 38, шаг легкий, широкий, пружинистый. Хм. Байкеры? Просто чужаки? Изгнанный мстит? Поговаривали, что тот проповедник апокалипсиса так и шарится по округе. Да, и вот еще. Все ее вещи собери и сложи в комнате у Ветеринара. Я сам приду, посмотрю. Не узнала ее?