Чтение онлайн

– С две недели назад ушла в собиратели, вы сказали? Она зарегистрировалась на новом месте?

– Я не уверена, Шериф. Знаю, что попросила перевод, и я дала характеристику Наталье. Ей вечно не хватает собирателей, и она только рада была новому здоровому человеку. Молодая, руки, ноги на месте. А что случилось? Как это связано с выборами?

– Ну, пока рано еще говорить об этом. Спасибо вам большое. Расшумелись ваши пострелята. Ишь, как их история Рима возбудила. И кто такой Капитан Рекс в Древнем Риме? Не помню такого. Я пойду. А с Марией мне просто поговорить надо. Не знаете, где она проживает?

– Своего помещения у нее еще не было. Скорее всего, в общежитии для семейных. Молодых одиноких девушек всегда туда подселяют. Она ни с кем толком не общалась. Только плакала все время. А Капитан Рекс – это из сказки, – улыбнувшись, сказала Анастасия Петровна.

Шериф, тяжело ступая по металлическим ступеням, спустился на первый уровень бункера и встал перед выходом отдышаться и собраться с мыслями. От выпитого виски было жарко и в голове немного кружилось. Надо бы пойти в Бар и проверить, как народ обсуждает демократические процедуры. Но так хочется завалиться домой и затопить буржуйку, надеть толстые шерстяные домашние штаны и свитер. Выпить остатки виски. Эх. Долг важнее. Нужно идти в бар. А с Марией придется разбираться завтра. Зайти к Ветеринару, пока еще в Ангаре? Ну, его к желтой плесени. Нет желания. Лучше выпить самогонки и помелькать среди граждан. Это важнее.

Шериф вышел на свежий воздух. Попрощался с охраной у дверей и, махнув Снайперу, пошел в сторону Поселения, оскальзываясь на начинающем леденеть мокром мху. Сразу по костям пробежал озноб. Ветер кинул в лицо горсть мелкого снега, и он плотнее закутался в тулуп, плечами приподняв толстый воротник, чтобы тот закрыл лицо. Шапку шериф не носил принципиально. Терпеть не мог на голове хоть что-то кроме волос.

Он с трудом съезжал мокрыми сапогами по скользкой дорожке вниз к центру города. Проходя мимо Центра распределения ресурсов, услышал, как его окликнул знакомый голос. Шериф свернул в сторону вагончика разделывателей дичи и подошел к огню, с гулом вырывающемуся из продырявленной со всех сторон бочки. Снег рядом растаял, и земля была почти сухая.

Позвал его начальник отдела переработки, друг детства Димка по прозвищу Сыроед. Он действительно иногда пожевывал сырые полоски мяса, не боясь подхватить червей, или еще какую заразу. Димка был крупным парнем на голову выше Шерифа, и года на два старше. Он стоял возле входа в дом «Переработки добычи» в одном резиновом переднике на голое тело, со здоровенным тесаком в руке и в свете огня казался Гефестом с картинки из книжки про греческих богов.

– Привет Егорыч, куда хромаешь?– Спросил Димка и с усилием проглотил то, что было у него во рту,– все с выборами носишься? Оберегаешь дерьмократию?

– Это основа нашего Поселения, Димон, ты же знаешь. Только Закон и выборы спасают людей от полной деградации. Закон и порядок.

– Ну да, ну да. Я без прикола. Все правильно делаешь. Но, дерьмократия демократией, а как здоровье? Все скрючивает тебя? Когда ел последний раз?

– Ну.., – Шериф всерьез задумался, – с неделю назад. Не хочу я есть.

– Так ты совсем уже в скелет превратился. Откуда в тебе силища эта только берется, не пойму. Погоди пять минут. Погрейся. Сейчас вынесу тебе что-то.

– Опять взятка? Димка, я же Закон, как-никак!

– Заткнись. Жди.

Димка скакнул в свой вагончик, сверкнув голой задницей и хлопнув дверью. Шериф начал топать ногами по сухой земле, стараясь выдавить из сапог больше влаги. С тулупа повалил пар от близости с раскаленной бочкой. Стало опять жарко. Толмут снова чуть не вывалился на землю, и он взял его в руку. Кобура со «Стрижем» съехала в сторону и натирала правый бок торчащей обоймой на 30 патронов. Он старался поправить ее и отпихнуть назад по ремню. Тут из вагончика, громко хлопнув дверью, выскочил Димка. Он спрыгнул с крыльца мимо ступеней и подошел к Шерифу, держа руки под передником.

– Отойдем сюда, – мотнув головой в сторону, сказал он Шерифу и сделал пару шагов от бочки. Они зашли за угол вагончика в темноту, и Димка пихнул в руку Шерифа замотанный в тряпку сверток.

– Сунь за пазуху и приготовь сегодня, – сказал Димон, сверкая чистыми белками глаз на перепачканном кровью лице, – парни сегодня набили зайцев. Так что это тебе со всем уважением. Жопа зайца косого, жирного, тупого. Вари не больше часа, чтоб сильно не ужался. Приправы еще есть? Сходи в Ангар к Лизе, она тебе морковки надергает и лука. Картофель еще не созрел.

– Ну, даешь, – только и смог выговорить Шериф, пряча сверток себе в бездонный правый карман тулупа, – тут килограмма три или четыре?

– Жри давай, а то совсем ты с голодухи ласты склеишь. Я и сам «батончики» видеть не могу. Но тебя-то и вовсе от них дрищ пробирает. Так что, вот. Ну, бывай дружище. Заходи в гости. Совсем к нам не заглядываешь последнее время. А Лиза тебя часто ждет на ужин, как раньше. К Валентине пойдешь сегодня?

– Да вот, как раз в Бар шел. Сегодня придется разнимать мужиков. После выборов дополнительная порция самогона будет всем. Так что Тину надо подстраховать. Приходи. Разомнемся вместе.

– Ты сначала домой зайца закинь. А то потеряешь опять. Как твой котейко поживает? Охотится? Вот еще, для него. Возьми, – Димка сунул руку в широкий карман резинового передника и достал горсть потрохов, – тут сердце и печень зайца. Или двух. Бери, покорми своего крысеныша. Видел его на днях, кошку чью-то драл на крыше вагончика. На тебя похож, такой же дрищ.

– Спасибо, Димон. Чтоб я без тебя делал.

– Сдох бы давно. Все, давай. Мне еще тушу оленя разделывать. Мясо опять зеленое, прикинь! Половину придется выкинуть. Парней жалко. Олени ушли аж за дальний поселок. Перли на себе эти туши тридцать кэмэ, а я половину выкину. Вот дерьмище, то!

Шериф обнял Димона и пошел дальше в сторону Бара. Домой он решил не заходить, а прошмыгнуть через заднюю дверь единственного государственного питейного заведения в Поселении. Это было еще и самое большое строение из тех, что находились внутри периметра. При желании сюда могли набиться почти половина всех жителей. Тут трудилась барменом его бывшая жена. Расстались они скоро как четыре года назад, но отношения оставались хоть и натянутыми, но теплыми. Жалела она его, что ли. А может все еще любила. Шериф надеялся на второе, но у самого на сердце оставалась какая-то толи корка, толи ссадина. То ныло, то бесило, то хоть рыдай ночью в подушку, то желание пойти разбить кому-нибудь рыло. Запутано все было у них. Но спину прикрыть друг другу – тут не было вопросов. И он за нее. И она за него. На смерть пошли бы.

Шериф снова скрючился от внезапной боли в правом боку. Он остановился и присел на корточки, выронил Толмут на мокрую землю. В глазах все поплыло и закружилось.

– Вот клять, – проскрипел он себе под нос, – дрань долбанная…

До бара уже было недалеко, и Шериф слышал приглушенные крики и вопли отдыхающего населения. За парой вагончиков со снаряжением, можно было разглядеть отсветы пламени горящей возле входа в «Бар» бочки. Чернота неба накрыла его. Только серый хрустящий снег плыл перед глазами. Он был как в кастрюле, накрытой огромной черной крышкой протухшего небосвода. Без звезд. Без света луны. Без надежды. Все пульсировало вместе с болью. Становилось то большим, то снова сжималось до состояния его внутреннего мирка. Снова большим, распухшим, как вселенная. Снова маленьким, крохотным, как могила. Наконец боль приотпустила. Где-то за спиной Шериф услышал торопливые чавкающие по слякоти шаги. Он стал подниматься с колен и потянулся за Толмутом.