Чтение онлайн

– Никогда не видел живых лошадей, только на картинках,- смущенно признался я довольному произведенным впечатлением Гамильтону.

– Хорошо, поближе к вечеру сходим, посмотрите.

Перед нами открыли резные дубовые двери и мы вошли в огромный холл, украшенный геральдическими щитами, развешанными на стенах, и статуями воинов в средневековых доспехах. Через огромные окна, украшенные витражами, лился свет, рассеивая царящий в холле прохладный полумрак.

– Том, проводите господина Иванова в первую гостевую комнату,- распорядился Гамильтон. В его голосе сейчас чувствовалась властность человека, привыкшего повелевать.
– Господин Иванов, когда приведете себя в порядок с дороги, спускайтесь в холл, вас проводят в столовую.

Приняв душ, побрившись, я, немного поразмыслив, надел белую футболку и штаны от спортивного костюма, обул кроссовки и спустился по широкой лестнице, устланной ковровой дорожкой, в холл. Вежливый подтянутый слуга в униформе провел меня в столовую, где за длинным громадным столом, покрытым белоснежной скатертью, сидели Гамильтон, Шортер и седовласый величавый старик.

– Познакомьтесь, это мой гость, майор Иванов,- представил меня Гамильтон,- а это - управляющий замком, да и всем этим имением, мэтр Торп.

Старик торжественно поклонился, встав со стула, я ответил почтительным поклоном.

– Вы очень похожи на молодого лорда, господин майор,- голос у старика был звучным, а не по-старчески дребезжащим.

Гамильтон улыбнулся: - Для Торпа я навсегда останусь молодым лордом, поскольку он много лет прослужил при моем отце и помнит меня совсем крошечным ребенком.

Чопорность за столом отсутствовала. Шортер был одет в легкий светло-бежевый костюм, на лорде была белая шелковая рубашка с широким отложным воротом. Поэтому, я не выглядел в своем наряде этаким плебеем, вторгшимся в приличное общество. Обед был незамысловатым, но необычайно вкусным.

– У нас в замке натуральное хозяйство,- пояснил мне Торп,- овощи, рыба, мясо, зелень - все свое. За замком расположены оранжереи, теплицы, чуть подальше - коровник и свинарник. Небольшой колбасный цех, коптильня, пекарня. Немножко хлопотно, но зато мы уверены в качестве того, что подается к столу.

После обеда Торп откланялся и ушел по делам. Мы втроем устроились на веранде, двери на которую выходили прямо из столовой. Пили великолепный кофе, дымя, лорд - сигарой, а я и Шортер - сигаретами. Веранда располагалась в полуметре над землей. Внезапно Шортер, стоявший у балюстрады, подозвал меня к себе.

– Видишь, по двору идут две девушки. Одна из них - горничная лорда, вторая, обычно, обслуживает гостей, в данном случае - тебя. Ну-ка, что тебе подсказывает твоя наблюдательность?

Девушки являли собой разительный контраст. Одна из них была небольшого роста, худенькая, светловолосая, с огромными глазами на белоснежном, не тронутом загаром, лице. Вторая - высокая, крепкого телосложения, но очень длинноногая. Густые каштановые волосы рассыпаны по плечам.

– Дон, это задачка для детей младшего школьного возраста. Если бы девушек было двадцать или тридцать, то я, может быть, и задумался. Эти каштановые волосы подстричь бы коротко, был бы я в полном восторге от такой прислуги.

– Не ошибся. Учти, Кэтти у нас девушка серьезная, сам Милтон Кроуфорд от нее по морде схлопотал.

– Кто это - Кроуфорд?

– Разговор про Милтона?
– Подошел к нам лорд Гамильтон,- о, это единственный мой родственник, на данный момент - мой наследник. Надеюсь, что богатства Гамильтонов ему не достанутся. После моей женитьбы и, даст Бог, рождения наследника, я оставлю Милтону в завещании пару тысяч кредов, которые он тут же просадит в казино.

– Вообще-то говорили не о Милтоне, а о Грейс и Кэтти. Майор сожалел, что Кэтти носит длинные волосы...

Лорд Генри поведал мне, что кроме Торпа, его супруги и старого бухгалтера-еврея, все слуги в замке - не старше тридцати лет. Отработав в замке три года за стол, одежду и небольшую сумму карманных денег, они имеют возможность обучаться в университете или других высших учебных заведениях полностью за счет Гамильтона. Большинство, став магистрами, бакалаврами, инженерами, работают в фирмах, принадлежащих лорду, хотя их к этому и не вынуждают.

Можно работать за полное жалование, если не собираешься учиться. Отбирает слуг Торп. Очень строго и придирчиво. Неглупые и симпатичные парни и девушки, отработав день, вольны пользоваться большой библиотекой, съездить в близлежащий городок, устроить вечеринку, благо толстые старинные стены замка глушат любые громкие звуки.

Если парень с девушкой из числа слуг решили пожениться, то им приходится покинуть замок. Они получают домик в поселке, расположенном рядом с замком. Работать будут в приусадебном хозяйстве. Не прощают слугам четыре порока: лень, глупость, ложь и расхлябанность. Ценятся подтянутость, аккуратность, точность, вежливость. Неадекваты не уживаются и покидают поместье. Также его должны покинуть и те, кто вступает в брак на стороне, то есть с жителями любого другого населенного пункта.

Таким образом, за последние сто пятьдесят лет, ибо правила эти завел еще прадед нынешнего лорда, Гамильтон-хаус превратился в маленький рай, где жили хорошо знакомые друг с другом, обеспеченные, физически и психически здоровые люди. В поселке была небольшая поликлиника и крошечная больница, где, в основном, принимали роды. Замкнутости не было. В отпуска ездили куда хотели, насильно в поселке и в замке никого не удерживали. Кто-то покидал Гамильтон-хаус навсегда, появлялись новые люди. Был только один маленький нюансик: все проживавшие здесь были европейцами, не менее, чем в десятом колене. В основном - англичане и шотландцы. Но были скандинавы, бельгиец, голландец, немец, датчанка, две француженки, двое швейцарцев.

– Я, наверное, утомил вас своим рассказом?
– Спросил Гамильтон.

– Что вы, милорд, все это довольно интересно. Я немножко оторвался от гражданской жизни. Лагерь, полигон, бар, каюта военного транспорта...

– Кстати, в это воскресенье сочетаются браком моя горничная Грейс и наш старший конюх Вильямс. Будет довольно шумный праздник. Не хотите задержаться на денек?

– Благодарю, милорд. Но я в воскресенье рассчитываю быть уже в России. У меня очень короткий отпуск, а я соскучился по белым березкам.