Чтение онлайн

Помолчав некоторое время, Каенар с легкой насмешкой произнес:

– Готовишься со всем тщанием, словно речь идет о войне.

– Речь и идет о войне, - ответила, не отрывая взгляда от блокнота.
– И я поставила все на вашу победу. Так что… не подведите меня, ваше высочество.

***

Утром, когда я проснулась, на моем столике лежали корень Аира и две баночки с вытяжкой из белладонны, одна на спирту, и одна из корней. С улыбкой убирая все это в свой дорожный чемодан, я подумала о том, что совершенно напрасно просила Сиерру разбудить меня на полтора часа раньше.

Но раз уж я все равно встала, глупо было бы терять столь драгоценное время.

Завтрак для его высочества я готовила впервые за все время пребывания в императорском дворце. Но зная его вкусовые предпочтения, догадывалась, что утренние застолья исключительно со сладкими закусками, едва ли приносят ему радость.

Когда все было подано, я тайком улизнула из утренней столовой, не оборачиваясь на возмущенные возгласы принцесс, высказанное вслух изумление императора, и язвительное замечание императрицы. Но все это не шло ни в какое сравнение с благодарным «Асьен» от кронпринца, и это было самое главное.

После я зашла в императорскую лекарню, навестить Гродари и принести ему куриного бульона, который настаивался на маленьком огне все то время, пока я готовила завтрак для кронпринца. Месье Армель быстро шел на поправку, во-первых, по причине того, что кронпринц лично приказал позаботиться о нем императорскому лекарю, а, во-вторых, потому что у Гродари была я.

– Асьен… -радостно поприветствовал меня капитан имперской стражи.

И отдав ему тарелку с бульоном, я присела на край его постели, сняв маску.

В любом случае покидать императорский завтрак ранее, чем за двадцать минут от его начала считалось неприличным, так что как минимум эти двадцать минут находились в полном моем распоряжении.

– Как вы себя чувствуете?
– придерживая подушки, пока мужчина удобнее садился, вежливо поинтересовалась я.

Гродари улыбнулся мне, а затем медленно изобразил знак: «Следят», на древнем языке асуров.

Языке, который в свое время старательно учил Эльтериан, желая заручиться поддержкой жителей нижнего мира, и, соответственно, выучила и я.

Но сейчас… Выдать Гродари, что мне известен этот жест?!

– Вы выглядите намного лучше, - продолжила, как ни в чем не бывало.

Прикрыв улыбку тарелкой с бульоном, Гродари принялся медленно пить, все так же лукаво поглядывая на меня.

А затем, делая вид, что поправляет рубашку, пальцем вывел: «Маленькая лгунья».

– Надеюсь, вам нравится вкус?
– я продолжала делать вид, что ничего не понимаю.

– О, он великолепен. Но ваше присутствие исцеляет лучше любых лекарств, -галантно ответил Гродари.

И быстро вывел: «Император приказал мне соблазнить тебя».

Не знаю, как мне удалось сохранить все ту же вежливую улыбку на лице.

Гродари же продолжил, используя язык асуров: «Кронпринц посмел повысить голос на его величество, отстаивая твою жизнь. Любой другой на его месте поплатился бы за это жизнью, но Каенар прямолинеен, и еще не понимает принципов действий в правящей семье. Поэтому, не желая конфликта с сыном, император решил использовать того, к кому ты питаешь некоторую… привязанность».

– Позвольте, я поправлю вашу подушку. Так будет удобнее пить, - я была сама вежливость и учтивость.

Но едва с подушками было покончено, вывела на плече Гродари, так чтобы он прочувствовал, а не увидел этот иероглиф:

«Император гарантировал вам защиту?».

И когда я отстранилась, по одному взгляду заклинателя, поняла, что- нет.

– Вам следует лучше заботиться о себе, - с нажимом посоветовала я.

А затем, поправив одеяло, вывела: «Для начала обеспечьте безопасность себя и своей семьи. У вас должна быть защита от гнева Каенара, повторно я уже не сумею вмешаться, а император и в первый раз проявил свое полное безразличие».

Помрачневший Гродари молча пил бульон.

Я, поразмыслив немного, добавила:

«Я совершенно не против, чтобы вы меня опорочили в глазах всего общества и, особенно в глазах кронпринца. Но менее всего желаю видеть, как после вас растерзают на части».

Основательно потрясенный моим сообщением, Гродари написал:

«Вы не будете против?!»

Что ж, я ответила как есть:

«Император великолепно разбирается в людях. Я действительно испытываю к вам некоторые чувства, которые никогда не испытаю по отношению к кронпринцу, но, возможно, в собственных целях, изображу по отношению ко второму принцу».

Молчание, пристальный взгляд и вычерченное:

«Асьен, я вам нравлюсь?»

Запоздалое смущение, заставило меня торопливо надеть маску.

– Асьен, -уже вслух произнес Гродари.

– Выздоравливайте, - пожелала уходя.

– Асьен, черт бы вас побрал!
– выругался стражник.

По счастью, эта маска великолепно скрыла мою улыбку. А я улыбалась. Улыбалась и не могла остановиться.

***

Великая Академия Достойных – коротко В АД.

Но, говоря откровенно, кратко именовали ее только те несчастные, коим довелось обучаться здесь не будучи наследниками знаменитых родов, обладателями состоятельных родителей, и принадлежащим к не самым известным семьям. В целом, одной из таких несчастных в прошлом была я. Сиротка из Суассона со слабым целительским даром, несомненно, поступила, учитывая протекцию его высочества Эльтериана, но лишь я знала, чего мне это стоило при поступлении, да и после.

И вот сейчас я была не студенткой, из тох когорты самых презираемых в этом «дивном» месте, а личным секретарем самого кронпринца Кераернаэрана, человеком, находящимся под его защитой, в его свите, и выше любых сплетен и домыслов, потому как характер бывшего герцога был всем известен, а любовниц этот парень никогда не выставлял на показ.

И входя в главный корпус Академии в шаг с сэром Матиушем и позади кронпринца, все, что я испытывала это уверенность в том, что по-старому уже никогда не будет. Никто не станет меня обзывать, унижать, мешать жить и меня минуют все те прочие прелести студенческой жизни, что я испытала десять лет назад. К слову, так и не закончив академию, потому что Эльтериан не желал отпускать свою идеальную куклу туда, где не мог бы ей любоваться.

И все же это была та самая Академия, что вызывала трепет даже сейчас, когда я вошла с главного входа, а не с черного, которым были обязаны пользоваться рожденные статусом ниже аристократического. И оглядывая огромный холл административно-учебного здания, я вдруг ощутила какое-то странное чувство. Что-то смутно возникшее на самой границе воспоминаний.