Чтение онлайн

Уилма ушла, и мы в гробовой тишине распаковали часть вещей. Мэйвис отправилась в ванную первая. Хосе принёс напитки, для Мэйвис - в маленькой бутылочке, в каких их подают в лучших барах. Я выложил свежие слаксы и серую габардиновую рубашку. Мэйвис вышла из ванной с платьем, перекинутым через руку и энергично принялась за Мартини.

– Полегче с этим нитратом, милая, - сказал я ей.
– В прошлый раз ты растеряла весь свой лоск.

– Да неужели?
– спросила она, приподняв одну бровь - совсем как Уилма.

– В твоей самбе с этим пустозвоном Хайесом было больше практического назначения, чем грации.

– Гил Хайес - талантливый художник.

– Гил Хайес - человек, расчётливо создающий себе репутацию эксцентрика.
– "Гармоническая цельность пространственного замысла", - я издал непочтительный звук.

– Да заткнись ты, - сказала она. Это был второй честный звук, изданный ею в течение двадцати минут. Возможно, ещё оставалась какая-то надежда. Книзу от шеи она была очень розовой и весьма соблазнительной. Она заметила, что я её разглядываю, и быстро отвернулась, сказав:

– Не безобразничай.

Когда я вышел из ванной, не было не её, ни стакана. Я сидел на кровати, допивал свой бурбон и предавался мрачным размышлениям о уик-энде. Мы не могли уехать на законных основаниях раньше чем в воскресенье утром. Это означало провести два вечера и один день в увеселениях и играх. Это будет уик-энд, похожий на одну их этих упрощённых моделей атомов, с Уилмой в качестве ядра, вокруг которого вертятся её любимые электроны.

Я оделся и вышел. Я нашёл Рэнди в большой гостиной. Он, закусив губу, возился со уилминой стереосистемой. Она была встроена в западную стену. Я немного разбираюсь в таких штуках, так что я подошёл и стал наблюдать за его беспомощной вознёй. Там был магнитофон "Магнекорд", установленный так, как это делается в радиостудиях. С катушками для одночасовых плёнок. Ещё был большой усилитель "Фишер", сбрасыватель дисков "Гаррард", вмонтированный в выдвижной ящик, тюнер "Крафтсмен", большой корпус углового динамика. Панель управления с переключателями для разных помещений, так, что можно было включать музыку где захочешь, панель электронного микшера, и студийный микрофон. Судя по виду, оборудование тянуло на добрых три тысячи долларов. Рэнди пытался трясущимися руками вставить плёнку, пропущенную через головку магнитофона, в пустую катушку. Он нервно улыбнулся мне.

– Сейчас заведём музычку, - сказал он.

С террасы вошла Уилма.

– Ей-богу, Рэнди, - сказала она пренеприятнейшим голосом.
– Уж чего казалось бы проще. Ну-ка отойдите в сторонку. Вот. Подержите мою выпивку.

Он взял у неё стакан. Пальцы у неё были проворные и ловкие. Она просунула плёнку, прикрепила к пустой катушке, включила магнитофон. Плёнка стала медленно накручиваться на пустую катушку.

– Принесите мне ещё выпить, Рэнди.

Он послушно засеменил прочь.

Зазвучала музыка. Лившаяся из динамика, установленного в комнате. С идеально чистым звучанием. Вызвавшая у меня покалывание в шее. Она отрегулировала громкость, недовольно посмотрела на панель управления, потом щёлкнула переключателем с надписью "Терраса".

Она сказала:

– Когда вы пытаетесь включить сразу слишком много динамиков, что-то теряется. Вот этот лучше всего звучит здесь. Я отключу его, так, чтобы по максимуму использовать акустику террасы. Не пытайтесь ответить на какой-нибудь вопрос Джуди относительно программы.

Такая резкая смена темы застала меня врасплох. У меня возникла дурацкая мысль, что она имела в виду музыкальную программу. А потом до меня дошло, что она имела в виду телевизионную программу, которую мы спонсировали до тех пор, пока Джуди не ушла с неё на лето.

– Я не могу ответить ни на какие вопросы, потому что я не знаю ответов, Уилма.

Она потрепала меня по щеке.

– Ну вот и славно.
– Она стояла довольно близко от меня. Есть у неё одно странное свойство. Когда вы находитесь близко от неё, вы очень сильно ощущаете её присутствие физически. Её рот выглядит красным, её кожа нежнее; её дыхание кажется глубже. Это почти непреодолимое жизненное начало, причём густо замешанное на сексе.

Ни одному нормальному мужчине это не под силу - стоять близко от Уилмы и разговаривать с ней без того, чтобы его мысли неизбежно совершили вираж в сторону постели. Вероятно, то же самое качество, которым обладала мисс Монро. Затуманивающее ваш разум, когда вы хотите, чтобы он оставался ясным. И она прекрасно это осознаёт.

Мы снова вышли на террасу. Она нахмурила брови.

– Рэнди, тут чуточку громковато. Будьте другом, сбегайте внутрь и сделайте еще немного потише.

Рэнди поскакал в гостиную. Ноэль потупилась в свой стакан.

На террасе появилась Джуди, поднявшаяся по лестнице.
– Люди, солнце пропало, - сказала она.
– Джудит начинает грустить. Плесните девушке чего-нибудь выпить. Пол, Мэйвис, привет. Ну, как вам золотые просторы?

Мне нравится Джуди. Она начинала с того, что пела с оркестром. У неё не такой уже большой голос, но использовала она свои вокальные данные на все сто. Когда ее лицо находится в состоянии покоя, что случается не так уж часто, ты с удивлением понимаете, что она - очень недурная собой блондинка. А когда она стоит неподвижно, что также случается редко, вы видите, что с фигурой у неё всё в полном порядке. Но когда она в движении, с этим гуттаперчевым, подвижным лицом, со всей этой своей просчитанной неуклюжестью и гротескностью поз и движений, вы видите лишь этого клоуна, эту Джуди Джона, эту чокнутую девицу.

Но я испытывал грусть, наблюдая за ней, потому что знаю, что телевидение сожрало её, и знаю, что она об этом знает. Последние сорок недель рейтинг "Джуди", получасового шоу, которое мы спонсировали, пока она в июне не ушла на лето, скользил вниз, неделя за неделей. Есть какой-то предел количеству простой комедии, которое публика готова принять от одного человека. У комедии положений более долгая жизнь. Джуди работала в жанре простой комедии. И стала повторяться, что почти неизбежно. Я знал, что Уоллас Дорн, работник рекламного бюро "Ферн и Хоуи", который аккуратно пристроил заказ Феррис под своё крылышко, рыскал в поисках нового осеннего шоу, нового таланта для Феррис. И я задавался вопросом - что Джуди делает здесь без своего агента. Я подозревал, что она сделала это под нажимом Уилмы. Это было бы так просто - спекулировать на состоянии неопределённости, в котором находилась Джуди.
– Не привози этого ужасного человека, дорогая. Мы не станем говорить о бизнесе, поверь мне.

Музыка заглушила звук последней приехавшей машины. Мы не знали о прибытии Уолласа Дорна, до тех пор, пока он не прошёл по краю террасы. Он был одет в свой твидовый костюм в стиле "кантри" и аскотский галстук. Он эрзац англичанин. Кажется, в Нью-Йорке их неиссякаемый запас. Усы военного образца, тщательно проглатываемые слова с рубленными окончаниями предложения, переходящими в "знаете ли". Много разговоров о клубе, мне без льда, пожалуйста, и, временами, дурацкая маленькая тросточка в руке. Славный старина Уоллас Дорн. Холостяк, спортсмен, хранитель старых школьных традиций.

Прошёл ещё час, прежде чем все мы собрались на террасе, Джуди и Гилман Хайес, уже одетые, Хосе в дальнем углу, стоявший за маленьким баром на колёсах, стоявший с отрешённой терпеливостью лошади, и маленькая мексиканская девчушка, хорошенькая как нераспустившийся бутон, массивная в бёдрах и плечах, которая появлялась среди нас время от времени, чтобы подать бутербродики с расплавленным сыром.

По мере того, как алкоголь оказывал на них действие, я начинал улавливать всё большее напряжение. Я не знал, что происходит, но Уилма казалась и слишком весёлой и слишком самодовольной, а все остальные слишком жалкими.