Чтение онлайн

"Рэмзи энд Шейвер, Менеджмент Инджиниэрс". Специализировался на налаживании системы сбыта у фирм-клиентов. Предприятия. Доставка товара, рынки сбыта, реклама, изучение рыночной конъюнктуры.

Это был поистине чёрный день, когда я уволился из "Рэмзи энд Шейвер" и пошёл работать за вдвое большие деньги в "Феррис, Инкорпорейтид". Я решился на это после того, как она провела целое утро по другую сторону письменного стола от меня, приводя вполне разумные доводы. Компания, безусловно, не бедствовала. Была прибыльной. Но не настолько, насколько могла бы. Она нарисовала мне целостную картину. Фабрика находится в Джерси. У них две производственные линии, выпускающие косметику. Линия Феррис изготавливает продукцию для фирменного магазина, продающуюся по высоким ценам. Символ роскоши. Линия Уилма даёт зарабатывать на хлеб насущный. Сеть розничных магазинов, большие объёмы, минимальная наценка на себестоимость. Реализация продукции обеих линий осуществлялась из рук вон плохо. Уровень продаж стал снижаться. Заведующий отделом сбыта недавно оказал фирме услугу, отдав Богу душу. Она хотела оздоровить ситуацию со сбытом, реорганизовать всю систему поставок. Предлагала хорошее жалование. Я обговорил это с Мэйвис. Принял предложение.

Потому что, Уилма Феррис, знаете ли, приводила очень разумные доводы. В какой-то момент голос её стал более грудным, хрипловатым, она посмотрела мне в глаза и сказала:

– Никогда не пытайтесь одурачить меня в том, что касается бизнеса, Пол. Я начинала его вот этими руками в квартире на четвёртом этаже, в доме без лифта. Я начинала с "Феррис Крем". Смешивала эту бурду в чане. Оптом закупала склянки. Придумывала этикетки и наклеивала их. Наполняла склянки, закрывала их крышечками, торговала ими вразнос и нарабатывала себе клиентуру. Никогда не пытайтесь меня одурачить.

– Зачем вы мне это говорите?

– Многие люди пытаются это сделать. Думают, что могут оттяпать у меня кусочек бизнеса, только потому что я трачу на него так мало времени. А я трачу на него так мало времени, потому что я заработала себе праздность. Я ради этого и работала. Я живу в своё удовольствие, Пол. Получаю массу удовольствия от жизни. Нанимаю людей, чтобы они работали, и предоставляю их самим себе, пока играю.

Господи, как бы мне хотелось, чтобы она предоставила самим себе Мэйвис и меня.

Потому что это было в первый и в последний раз, когда она говорила со мной разумно. После я начал постигать, что она такое. Но к тому времени наш уровень жизни поднялся, чтобы соответствовать моему новому жалованию.

– А кроме того, - сказала Мэйвис, отрываясь от долгого расчёсывания волос, преподнося это в качестве решающего аргумента, - там будут Хессы, Джуди Джона и Уоллас Дорн, и у тебя наверняка появится возможность обсудить с ними деловые вопросы, разве нет?

Мэйвис считала, что мы обязаны поехать, потому что в первый раз нас пригласили в это сказочное, по общему мнению, место на озере. Но я догадывался, что это будет за кавардак. Мы бывали у Уилмы в квартире достаточное число раз, чтобы это понять. И знающие люди говорили мне, что если я нахожу Уилму несколько экстравертной во время вечеринок на её квартире, то мне следовало бы как-нибудь посмотреть на неё на озере. Или в Куернаваке.

Мэйвис принялась укладывать вещи, и к тому времени, когда мы были готовы к отъезду, сторонний наблюдатель решил бы, что мы собирались совершить морское путешествие в Норвегию, с остановкой на Бермудских островах на обратном пути. Я содрогался при мысли о том, какая часть моего солидного жалования упрятана в эти чемоданы. Я призвал на помощь Хермана, и мы вдвоём оттащили всё это в гараж и загрузили в багажник новой машины. Я знаю, что Мэйвис очень недурна собой, но, на мой взгляд, всё портили её волосы. Она стала делать себе причёску как у Уилмы. Чёрт возьми, она слишком много времени проводит с Уилмой. У них несколько схожее телосложение - обе высокие, массивные в бёдрах, большегрудые, с тонкими талией, лодыжками, запястьями. Женщины, во внешности и поведении которых столько жизни, в которых есть какая-то тёплая субстанция. И ничего от худосочности манекенщиц из журналов мод. Сам я крупный мужчина, но, вопреки расхожему представлению, не тяготею к миниатюрным женщинам.

Эта причёска, которую носит Мэйвис, требует некоторого объяснения. Я слышал, что такое часто происходит. Но раньше это никогда происходило у меня на глазах. Мне придётся объяснить, какой она была, чтобы объяснить, какая она сейчас. Я повстречал её шесть лет назад. Ей был двадцать один, а мне тридцать. Она служила делопроизводителем на предприятии одного из клиентов в Трое, штат Нью-Йорк. Я четыре месяца работал на этом предприятии. В ней была какая-то невыразительность и неоформленность. И неинформированность, тоже. Не то, чтобы я мог позволить себе какой-то интеллектуальный снобизм. Образование, полученное мною в колледже, было слишком привязано к нарядам, скидкам на порчу товара, хронометражу движений рабочего. Но, независимо от полученного образования, люди обрастают какими-то устоявшимися теориями и философскими учениями о бытии, правильными или ошибочными. Мэйвис искренне верила в любую идею, с которой ей случалось соприкоснуться. И отбрасывала её сразу, как только натыкалась на новую идею.

Её изменчивая искренность приводила меня в такой восторг, что я не обращал особого внимания на отсутствие у неё даже намёка на чувство юмора. Не помню название этой пьесы Старых Бакенбард, в которой он берёт глупую девчонку и предоставляет одному парню сделать из неё леди. Мне кажется, склонность к этому есть в каждом мужчине. Не то, чтобы я хотел сделать из Мэйвис леди. Она в достаточной степени походила на леди. Но я думал, что смогу начать с этой хорошенькой, неоформившейся девушки и жениться на ней, и она усвоит то, что мне нравится, и станет тем, что мне нравится.

Из этой затеи ничего не вышло. Я женился на ней, и она оставалась всё той же, прежней Мэйвис. Своди её в кино, и на следующие два дня она станет Бетти Грейбл, до тех пор, пока не посмотрит другую картину. Она без конца меняла свою причёску, манеру говорить, стиль в одежде, даже реакцию на ласки. Это нельзя было называть поверхностной. Просто она не оформлялась в какую-то индивидуальность. И я начал смиряться с тем фактом, что с ней этого никогда не произойдёт, и принимать её, такой, как она есть. Она забавляла меня. Она хорошо меня кормила. Она согревала в постели. И выполняла декоративную функцию. Если вам достаётся это, можно обходиться этим. Даже при отсутствии интеллектуальной стимуляции. Это почти то же самое, думал я, что держать в доме большого, красивого, игривого рыжего сеттера.

Такой она была. Пока нас не затянуло на орбиту Уилмы Феррис. Уилма самая сильная женщина из тех, кого я знаю. Бог мой, она сильна. Она постоянно на вас давит.

Как говорят про некоторых конферансье, она у неё никогда не кончается завод. Никогда никакой прямоты или простоты. Лишь их видимость. И моя девочка стала чем-то вроде большого мотылька, летающего вокруг жаркого пламени. В конце концов она бросилась в это пламя, и, когда выпорхнула оттуда, это была уже не Мэйвис. Она стала новым изданием Уилмы. Не глубоко внутри, где Уилма как сталь. Но во всех внешних проявлениях. Казалось, Уилма поляризовала её. Сгруппировав все её молекулы, или что-то в этом роде. Так что она считает Уилму самой выдающейся женщиной, какая когда-либо ходила по земле, и с каждым днём в ней становится всё меньше от Мэйвис и всё больше от Уилмы. А самое скверное заключается в том, что довести копию до совершенства означает настолько приблизиться к уровню жизни Уилмы, насколько это в наших силах.

К одному только этому я ещё смог бы как-то приспособиться. Но моя Мэйвис была хорошей девочкой. Я имею в виду, хорошей в старомодном смысле. Когда одни вещи чёрные, другие белые. Уилма же оперирует одним и тем же оттенком серого. И я почувствовал, что Уилма навязывает моей Мэйвис свои собственные нравственные критерии. Это меня пугает.

Я думаю, было время, когда я мог рассказать Мэйвис маленькую историю про Уилму. И эта маленькая история разорвала бы пуповину, через которую она подпитывает Мэйвис. Но я слишком долго выжидал, и если я расскажу ей сейчас, она может посмотреть на меня с той издёвкой, которую я увидел сегодня днём в глазах Уилмы.

Уилма попросила меня придти к ней в квартиру. Для разговора о нашем разрыве с рекламным агентством "Ферн энд Хоуи". Но с того момента, как я зашёл, я сразу почувствовал, чем дело пахнет. Она обставила всё по высшему разряду, и мне оставалось лишь протянуть руку. Я едва этого не сделал. Я был очень, очень близок к этому. Но я снова и снова вспоминал про Рэнди Хесса, вспоминал про то большое кольцо, которое она вставила ему в нос, и мне не хотелось заиметь такое же кольцо в себя в носу. Деловых отношений вполне достаточно. Я осторожно высвободился и сделал это достаточно явно, чтобы дать ей повод намекнуть на то, что я струсил. Я сказал, что дело не в совсем в этом, и в награду получил от неё этот издевательский взгляд. С того дня она стала видеться Мэйвис даже ещё чаще. Поскольку со мной у неё случился прокол, она сосредоточилась на том, чтобы сделать мою жену эмоционально зависимой от неё; казалось бы, слегка отдаёт бредом - но это только если не знать Уилму. Ей нужно было побеждать, так или иначе. По-моему, это Стив Уинсан рассказывал мне про одну знатную даму в Куернаваке, которая упорно и вежливо отклоняла все приглашения на приёмы в доме Уилмы. Вскоре мексиканские власти обнаружили, что у знатной дамы что-то не в порядке с видом на жительство, и этой даме пришлось отправиться восвояси.