Чтение онлайн

В 1937–1938 гг. было арестовано десять долган, но вынести приговоры Тройка УНКВД Красноярского края до конца «Большого террора» успела лишь троим, но все они были расстреляны: по решению от 28 декабря 1937 года охотники-оленеводы из станков Авам и Тунгусы 51-летний А.К.Аксёнов и 29-летний П.В.Аксёнов (обвинение в источнике не указано), по решению от 14 апреля 1938 года – охотник-оленевод из станка Боганида А.Д.Аксёнов, 48-ми лет, по обвинению в антисоветской агитации и участии в контрреволюционной организации. Однако ещё четверо, арестованных по таким же обвинениям, умерли во время следствия всё в той же тюрьме НКВД в Дудинке: 15 октября 1939-го года прекращены дела «за смертью подследственных» 47-летнего А.Е.Аксёнова из станка Хета и 40-летнего С.П.Аксёнова из станка Подхребетного, 16-го октября – 54-летнего В.Т.Ероцкого из станка Медвежий Яр и 4 апреля 1940 года, через полтора года после ареста – Б.К.Аксёнова (год рождения в источнике не указан) из станка Авам. Дела против двоих арестованных, обвиняемых всё по тому же 10-му пункту 58-й статьи УК («антисоветская агитация») Таймырским окрсудом были прекращены «по реабилитирующим обстоятельствам»: 15 октября 1939 года против 65-летнего К.П.Жаркова из станка Издониха и 16 апреля 1940 года против Н.А.Анциферова (возраст в источнике не указан) из станка Тунгусы.

В апреле 1942 года был арестован 40-летний рабочий речной конторы в Хатанге Р.К.Жарков; обвинения ему были предъявлены по «расстрельным пунктам» 58-й статьи: повстанческая деятельность, подстрекательство к терроризму, антисоветская агитация в военное время. Под следствием он пробыл два с половиной года, в сентябре 1944-го УНКВД Красноярского края дело прекратило, и он вышел на свободу.

Как и у нганасан, у долган среди обвинений явно доминирует антисоветская агитация (десять случаев) и участие в контрреволюционной организации (шесть случаев). Остальные пункты, встречающиеся в обвинениях по одному случаю каждый – терроризм и повстанческая деятельность, столь же дежурных. Средний возраст репрессированных долган – 47 лет, самому старшему из них – 80, самому младшему – 25.

Потомки древнего населения Сибири – юкагиры – живут в бассейнах рек Алазеи, Индигирки и Колымы на северо-востоке Якутии, их значительная часть ассимилирована якутами и чукчами. Юкагиры – автохтонная (коренная), но ныне сильно ассимилированная народность, сформировавшаяся в V–IV тысячелетиях до н. э. Традиционные занятия юкагиров – охота на диких оленей и лосей, рыболовство, северные юкагиры занимаются ещё и оленеводством. Юкагирский язык относится к юкагирской группе уральско-юкагирской семьи палеоазиатских языков, традиционная религия – шаманизм. В 1926 году численность юкагиров была чуть более 1,1 тыс. человек, в 1959-м – около 450-ти человек, к 1989 вернулась к показателю 1926-го года. Родным языком юкагирский считают 67 % [«Российский этнографический …», «Краткая географическая …» ].

Зафиксировано шесть случаев репрессий против юкагиров. Обвинения по двум хронологически первым были типичны для Якутии с её довольно сложной историей гражданской войны. В 1930-м году оленеводу из Юкагирского наслега (района) 70-летнему И.А.Едукину было предъявлено обвинение в бандитизме, но дело было прекращено «за отсутствием состава преступления». В апреле 1933-го года 61-летний рыболов и охотник К.Н.Томский из того же наслега приговорён к трём годам условно, хотя был обвинён в участии в повстанческой организации и «оказании помощи мировой буржуазии» (ст. 58–4 УК).

30 апреля 1937 года в Ленинграде был арестован первый юкагирский писатель, учёный-северовед, аспирант Института народов Севера 31-летний Н.И.Спиридонов (Теки Одулок), ему предъявлено обвинение в участии в повстанческо-шпионской организации. 8 января 1938 года Военный трибунал Ленинградского военного округа приговорил его к расстрелу (см. также статью « „Враги народа“ за Полярным кругом » в наст. сборнике). Остальные аресты пришлись на военное время. В июле 1941 г. был арестован и только в январе 1943-го Верховным судом Якутской АССР осуждён на десять лет ИТЛ за антисоветскую агитацию охотник из Среднеколымского района 53-хлетний Г.И.Спиридонов. В январе 1944 г. тот же суд приговаривает к трём годам ИТЛ колхозника из Аллаиховского улуса 53-летнего С.Х.Дудкина по обвинению в недонесении о готовящемся контрреволюционном преступлении (ст. 58–12 УК). В этот же день тот же суд выносит приговор в отношении самого контрреволюционного преступника – организатора повстанческой группы 25-летнего Е.К.Суздалова, «без определённой работы». Приговор – высшая мера наказания, по кассации дело рассматривает Верховный суд РСФСР и 22 марта заменяет расстрел десятью годами ИТЛ.

Как видим, спецификой обвинений юкагиров были обвинения в повстанческой деятельности (три случая из семи), стандартном «участии в контрреволюционной организации» (три случая), столь частая в других случаях антисоветская агитация инкриминирована лишь в одном случае, а в экзотическом для Якутии шпионаже обвинён житель Ленинграда.

Коренное население крайнего северо-востока Евразии – чукчи (самоназвание – луораветланы), по виду хозяйственной деятельности их делят на кочевых оленных, занимающихся оленеводством и охотой, и оседлых береговых – охотников на морского зверя. В состав чукчей включают и чуванцев – юкагирское племя, живущее в бассейне реки Анадыря. Чукчи – древнейшие обитатели Северо-Восточной Азии, как народность сформировалась во II-м тысячелетии до н. э. Чукчи придерживаются традиционной религии – анимализма, часть из них приняла православие. Чукотский язык относится к чукотско-камчатской семье языков, как корякский и ительменский. По переписи 1926 г. число чукчей – около 1,3 тысяч человек, в 1959-м – 11,7 тысяч, в 1989-м – 15,2 тысячи. Столь резкий рост, конечно, не был вызван демографическим взрывом, а произошел, вероятно, за счёт ассимиляции чукчами других народностей и племён. Большинство чукчей живёт в Чукотском национальном округе и на северо-востоке Якутии, около двух тысяч – в Корякии [«Российский этнографический …», «Краткая географическая …» ].

Первые известные случаи репрессий против чукчей приходятся на время «Большого террора». 1-го февраля 1938 года Тройкой УНКВД по Дальневосточному округу за контрреволюционную агитацию приговорён к расстрелу 38-летний чуванец И.М.Дьячков, родившийся в селе Марково на Анадыре, в своё время окончивший высшее начальное училище и переехавший на Камчатку, проводник многих научных экспедиций. 23 февраля приговорён к расстрелу 49-летний Анкауге, осуждённый, вероятно, Тройкой УНКВД по «Дальстрою», других подробностей источник («Книга памяти Магаданской области») не приводит. В марте 1938 года взята подписка о невыезде с 36-летней санитарки Чукотской окружной больницы в Анадыре Е.Е.Шарыповой-Савоевой; в июле 1939 года Чукотский окрсуд за антисоветскую агитацию приговорил её к пяти годам ИТЛ. К такому же сроку Корякский окрсуд в декабре 1940 г. приговорил оленевода-охотника из села Луловелян 49-летнего Айнавгуртина, обвинённого не только в стандартной «агитации», но и в «умышленном убийстве» (ст. 137 УК). С делом Айнавгуртина в архивах НКВД появилась никому неведомая национальность – он назвал себя луораветлан, но следователь в протоке записал «муроветлан». Наконец, в мае 1941 г. арестован и через две недели освобождён «по прекращении дела» Чукотским райотделом НКВД 32-летний оленевод Летыргин, арестованный по обвинению в антисоветской пропаганде.

В обвинениях чукчей, как и в обвинениях большей части малых северных народов, преобладает «агитация» и «пропаганда» (шесть, а то и все семь из семи случаев), в одном случае зафиксировано общеуголовное, а не политическое, преступление – убийство.

В 1949 году на Чукотке вспыхнуло Берёзовское восстание («Березовская кровавая смута») среди оленеводов села Берёзово в верховьях реки Великой, в двухстах километрах к юго-западу от Анадыря. Подробности предшествующих событий, самого восстания и его подавления известны мало. Свидетельства чукчей, участников и свидетелей событий, были собраны журналисткой З.Омрытхэут [Омрытхэут] еще в 1979-м году. По ним восстанавливается примерная картина событий. Зимой 1948–49 гг. «люди с ружьями» при содействии рьяного «начальника колхоза» по существу конфисковали всё имущество жителей села, которые и без того голодали (были случаи смерти от голода и самоубийств целых семей), т. к. не только вынуждены были сдать всю оленину, но даже не имели права забивать личных оленей; было арестовано несколько «древних» стариков, глав семей. Разорение хозяйств не позволило оленеводам кочевать по пастбищам. Какие формы приняло их сопротивление, очевидцы не говорят, но оно было подавлено безжалостно: несколько человек было убито, в т. ч. дети, пятнадцать человек – арестованы, год провели в тюрьме райцентра Марково, где четверо умерли, выжившие перевезены в Анадырь, потом – в Хабаровск. Не говоривших по-русски чукчей после длительного следствия приговорили к двадцати пяти годам заключения (смертная казнь в СССР была в это время отменена), но после 1953 года стали постепенно освобождать. Возможно, столь бесцеремонное изъятие оленины и хозяйственной утвари было вызвано потребностями развёрнутой в 1946–1948 годах на Чукотке крупной воинской группировки, преобразованной в 14-ю десантную армию под командованием генерал-лейтенанта Н.Н.Олешева. Задачи армии, сформулированные Сталиным: при нападении США на СССР захватить Аляску и вести наступление вдоль тихоокеанского побережья на территорию США [Чуев]. В нашем весьма полном источнике [«Жертвы…» ] никаких сведений о судебных процессах или решениях внесудебных органов против чукчей в 1949 году нет. То ли мы опять имеем дело с внесудебной расправой, то ли осуждённые участники восстания до сих пор не реабилитированы, то ли, наконец (если восстание подавляли армейские части, дислоцированные в Анадыре, ближайшие войска МВД были на Колыме), следствие велось органами военной контрразведки и материалы об этих арестах и судах до сих пор засекречены.

На огромной территории от западного побережья Охотского моря до арктического побережья Якутии рассеянно, совместно с другими народами, живут эвены (ламуты). По переписи 1926 года их численность была 1,1 тысяч человек, в 1959-м – уже 9,1 тысячи человек, в 1989-м – 17,2 тысячи человек. Как и в случае с чукчами, подобный рост численности не может быть объяснён демографическими причинами, скорее всего к эвенам стали причислять себя дети от смешанных браков с русскими, т. к. национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока имели значительный пакет социальных льгот. Эвены как народность начали зарождаться в I-м тысячелетии до н. э., окончательно обособились как этнос в XII–XVII веках. Мы ограничились лишь эвенами якутского арктического побережья, место проживания которых и род занятий (оленеводство и рыболовство) характерны для других малых народов российского Севера, где в 1959 году проживала треть от общего количества эвенов, т. е. три тысячи человек. Верования эвенов остались традиционными – шаманизм. Эвенский язык входит в тунгусо-маньчжурскую группу алтайской семьи языков, как и язык эвенков [«Российский этнографический…», «Краткая географическая …» ].

В нашем основном источнике [«Жертвы репрессий …» ] зафиксировано 92 случая репрессий против эвенов, на долю северных эвенов приходится 16 случаев. Любопытно, что в годы «Большого террора» не был репрессирован ни один из северных эвенов.

В марте 1930 года был арестован охотник из посёлка Островной Булунского округа Якутии 68-летний К.М.Мордовский. Ему предъявлено обвинение в антисоветской контрреволюционной агитации, приговора источник не приводит.

31 августа того же года Тройка Якутского областного отдела ОГПУ выносит решение о наказании семи арестованных весной этого года эвенов. Двое из них – 66-летний В.Н.Варягин и 40-летний А.Н.Едукин – частные торговцы из Усть-Янского улуса, остальные – В.П.Спиридонов, И.Д.Степанов, П.Е.Туприн, Н.З.Туприн, Г.М.Туприн – оленеводы из Булунского округа. Обвинения источник не приводит, а наказание всем определено одинаковое – запрет проживания в северных округах сроком на три года. Самому младшему из семи – 40 лет, самому старшему – 68, средний возраст – 55 лет. В апреле того же 1930-го года Якутским отделом ОГПУ по обвинению в бандитизме (ст. 59–3 УК) арестован и через четыре месяца освобождён 19-летний оленевод из Булунского улуса (района) Н.В.Нелтанов. 18-летний Г.Х.Стручков, охотник-рыболов из Казачьего на Яне был арестован в мае 1932-го года и обвинён в «помощи мировой буржуазии» (ст. 58–4 УК), наказанием ему определён запрет на проживание в северных районах на три года. 15 ноября 1933 года выездная сессия Главного суда Якутской АССР определяет наказание двум «вредителям» (ст. 58–7 УК) из Сиктяхского наслега Булунского округа: председатель колхоза «Говор» 37-летний А.А.Винокуров получает десять лет ИТЛ, председатель наслегсовета (сельсовета) 23-летний А.И.Винокуров – пять лет. Наконец, в июне 1935 года арестован 16-летний ученик Булунской школы М.А.Арианов, обвинённый в подготовке к террору (ст. 58–8 через ст. 19 УК), Главный суд республики осудил его на три года ИТЛ.

11 ноября 1945 года Аллаиховский районный суд рассматривает дело трёх «террористов» (!) из оленеводческого колхоза «Победа» 30-летнего М.А.Горохова, 33-летнего И.В.Лебедева и 19-летнего Н.П.Лебедева, первые два осуждены на 10 лет ИТЛ каждый, последний – на восемь лет.

Таким образом, по известным девяти обвинениям большая часть (четыре) приходится на терроризм, двоих обвинили во вредительстве, обычная «агитация» зафиксирована лишь в одном случае, как и бандитизм и помощь мировой буржуазии. Контрреволюционных организаций северные эвены, в отличие от других народов, следовательно, не организовывали.