Война Искры: Равника
Шрифт:
Джейс откашлялся, прочищая горло.
– Да, Голгари. У этих безвластие и раскол. Надежда только на возвращение Враски.
– Если она вернется, – возразила Лавиния, – все девять прочих гильдий тут же потребуют ее головы. Особенно Азориусы – за убийство Исперии. И Иззеты – тоже. Зарек ведь верил ей, числил ее в друзьях, и такого предательства, скорее всего, не простит.
На это Джейс медленно, задумчиво кивнул и повернулся к Гидеону.
– Попробуй отправиться в другой мир, – попросил он.
– С чего бы? Я никуда не собираюсь.
– Я в этом и не сомневаюсь, но все равно. Попробуй.
Гидеон с подозрением взглянул на него, закатил глаза и исчез во вспышке золотистого света. Но не прошло и пары секунд, как вернулся и оглушительно взревел – возможно, от боли, а может быть, от досады, тут уж судить было сложно. Над головой его вспыхнул, замерцал и померк золотой круг в треугольнике, символ Азора.
– Что с тобой случилось? – спросила Чандра.
– Я очутился на Каладеше, – быстро придя в себя, заговорил Гидеон. – В доме твоей матери. Но удержаться там не смог. Назад потянуло, да не потянуло – дернуло! Я воспротивился. Сам не понимаю, зачем – я ведь и собирался вернуться. Просто… неестественно как-то, вот я и засопротивлялся, что было сил. Но не помогло.
– Этого-то я и ожидал, – сказал Джейс. Подойдя к книжным полкам, он выдернул книгу и быстро перелистал ее. – Думаю, я смогу показать вам, в чем дело.
С этими словами маг разума пересек кабинет и остановился перед рядом окон, открывавших вид на восточную часть города. Остальные последовали за ним. Джейс поднял ладонь, повернул ее на тридцать градусов и прошептал одно-единственное слово: «Проявись!»
В тот же миг вдали, в нескольких милях к востоку, в небе над резиденцией Сената Азориусов, над Новым Правом, возник исполинский золотой круг, вписанный в треугольник.
Вокруг хором ахнули, но разобраться, кто потрясен сильнее всех, Джейс даже не пытался.
– Это Бессмертное Солнце, – пояснил он. – Невероятной силы артефакт, сотворенный самим Азором, изначально – затем, чтоб изловить Боласа. Очевидно, Баан по указке дракона привел его в действие. Его сила не позволит ни одному из нас уйти в иной мир, а тем временем Маяк Зарека будет привлекать сюда новых и новых мироходцев.
– Вот она, Боласова ловушка, – проговорил Аджани.
– Именно, – подтвердил Джейс. – Теперь никому из нас отсюда не улизнуть до тех пор, пока Солнце не прекратит действовать.
– То есть, – просто сказал Гидеон, – пока не умрет Никол Болас…
Картина восьмая. Гидеон Джура
Гидеон прекратил делать вид, будто его хоть немного заботят какие-то там планы.
«Стратегия? Тактика? Нет, это от роду не мое. Полководец? Какой из меня полководец! Нет, я – пехота. Рядовой. Ну, от силы – сержант. Боец. Грубая сила. И, может быть, с оружием управляюсь неплохо».
На свете имелся дракон, Древний Дракон, которого следовало победить, а Гидеон обзавелся оружием, Черным Мечом, когда-то сразившим другого Древнего Дракона.
«Подобраться вплотную, да и вонзить».
Вот такой план сейчас был Гидеону как раз по душе.
С другой стороны, попытка сразить Боласа на Амонхете (правда, не этим оружием) показала: «подобраться вплотную, да и вонзить» – куда легче сказать, чем сделать. Болас буквально гонял Гидеона по полю боя, будто резиновый мячик. Конечно, магическая неуязвимость уберегла, но подобраться хоть к какой-нибудь жизненно важной части драконьего тела так близко, чтоб претворить план в жизнь, ни разу не удалось.
Потому принятый компромисс не вызывал у Гидеона возражений. Небольшой отряд: Джейс, Тефери, Лавиния и сам Гидеон. Джейс уже прибег к власти над иллюзиями, сделав всех четверых невидимыми. Поначалу он настаивал на том, что цель их – только разведка, но, получив шанс нанести удар, Гидеон своего не упустит, в этом Джейс и без телепатии не сомневался.
Итак, когда они подберутся поближе, Тефери в нужный момент возьмет в руки время, замедлит часы возле дракона, даст Джейсу, Воплощению Договора, возможность, воспользовавшись властью над законами равникской магии, в буквальном смысле арестовать, лишить Боласа свободы передвижения, и вот тогда Гидеон пустит в ход Черный Меч. Ну, а Лавиния – сама по себе прекрасный боец, единственная рожденная на Равнике в их небольшом отряде – прикроет их в случае, если одному из бесчисленных прихвостней Боласа вздумается спасти своего господина. Услышав об этом, Лавиния – шепотом, от которого спина Гидеона покрылась гусиной кожей – объявила, что будет просто счастлива, если помянутым прихвостнем окажется Теззерет. Похоже, ей не терпелось свести с ним какие-то счеты.
Одним словом, этот план тоже был прост.
«Все четко. Ясно. Без причуд. Ну, или без особых причуд, так сказать».
– Но, Гид, как же так? – запротестовала Чандра. – Не можешь же ты пойти в бой без меня!
Гидеон от души ей сочувствовал, но Джайя Баллард напомнила ученице, что ни один пиромант не в силах сотворить столько жара и пламени, чтоб нанести Древнему Дракону хоть какой-то урон. Огонь был первой магией, освоенной Боласом – возможно, еще в скорлупе яйца. Огнем он буквально дышал. Выходит, от Чандры с Джайей проку никакого, а чем меньше народу Джейсу придется маскировать, тем лучше.
Поэтому-то в отряд не включили и Аджани с Карном. Точнее, отчасти поэтому. В глубине души Гидеон, еще не заметив едва уловимого кивка Джейса в сторону их обоих, понял: они остаются в Джейсовом кабинете на случай самого худшего. Если Гидеон с остальными падут, Аджани, Карн, Джайя и Чандра смогут поднять на бой с Боласом всех мироходцев, кого ни призовет сюда этот Маяк. Нет, на самом-то деле смерти Гидеон не боялся. Неуязвимость вряд ли позволит ему погибнуть, а страх перед гибелью он, признать откровенно, утратил еще мальчишкой, в мире под названием Терос. К тому же, некогда Китеон Иора – с этим именем он был рожден, а уж после иноземное произношение превратило его в Гидеона Джуру – задолжал Мультивселенной, ни много ни мало, собственную жизнь. Если сегодня настало время вернуть должок – что ж, так тому и быть… но будь он проклят, если не постарается забрать с собой и дракона!
Площадь Десятого Района была почти безлюдна. Кто не сбежал подальше при появлении Цитадели и изваяния Боласа, в большинстве своем попрятались по домам. Однако некоторые – самые отважные (или же самые глупые) – спешили куда-то по своим делам. На бегу четверке невидимых воинов пришлось миновать пятерых, а то и шестерых людей, двух малышей-гоблинов и синекожего ведалкена.
Примерно на полпути через площадь они ненадолго остановились, чтоб оглядеть колоссальный обелиск, на вершину которого Болас водрузил собственное изваяние. Пришлось Гидеону обуздать желание попробовать повалить эту штуку. Во-первых, сил не хватило бы, а во-вторых, Болас наверняка заметит и насторожится. И все-таки, окажись обелиск ему под силу, Гидеон вполне мог бы пойти на этакий риск…
Сокративший любую, пусть даже телепатическую связь до абсолютного минимума, Джейс указал отряду вперед. Все побежали дальше, миновав по пути еще трех детишек – человека, эльфа и опять гоблина.
«Откуда на площади все эти дети? Неужто родным настолько плевать на них? Здесь же опасно. Или родных у них вовсе нет?»
Конечно, у Китеона в их годы не было ни родных, ни близких. По крайней мере, взрослых. Одни только «Нерегулярные», самому старшему из которых было немногим больше, чем ему самому, перед тем, как…