Чтение онлайн

Но он не дал ей насладиться радостью молчаливо, он поднял ее подбородок и приблизил ее лицо к своему. Взгляд Александра, и властный, и жаждущий, заставил Анну почувствовать острое желание и страх.

– Так ты любишь меня?

– Да…

– Скажи мне!

– Люблю тебя. Я так боялась, что ты никогда не узнаешь этого, и еще больше, того, что узнаешь…

– Узнать было не трудно, – тут он крепко и властно поцеловал, подавляя ее смущение, – а вот не откликнуться я не смог, не устоял перед твоей храбростью и робостью, надеждой и отчаяньем, которые мелькали на твоем милом лице, сменяя одно другое!

Тут он снова несколько раз ее поцеловал. Она пыталась уклониться, страсть еще пугала ее, но он не отпускал ее от себя, и, в конце концов, это оказалось так приятно, уступать его силе.

– Ты теперь моя. В воскресенье мы объявим о помолвке официально. А через две – три недели, поженимся, но мне хотелось бы, чтобы это случилось в Эсмире, где живет моя семья. Я должен вас познакомить.

Анна сразу испугалась, но еще крепче приникла к его груди.

– Ну, чего ты теперь испугалась?– со смехом сказал он, – Они не съедят тебя. У меня потрясающие приемные родители: отец, мать, два брата и три сестры. Я – не эсмирец по национальности, но во мне тоже присутствует восточная кровь, мой отец – атореец, хотя и родился и прожил всю жизнь, за исключение последних нескольких лет, здесь, в России. А в Эсмир мы переехали уже после смерти моей матери. Я ее почти не помню, она умерла, когда мне не было и шести лет. Мой отец был честным, но суровым человеком. Он совершенно не умел ни с кем ладить… поэтому, мы и оказались в Эсмире. Когда отец умер, меня усыновила семья спасенного им однажды человека, эсмирца. Они взяли меня к себе. Сначала мне пришлось не просто. Мне было девять, и я был совсем один, и так далеко от места, где родился… И я долго не мог поверить, что меня могут принять и полюбить чужие люди. Но, в конце концов, понял, что меня любят не меньше, чем родных детей. Ты увидишь, это удивительные люди.

– Но как ты оказался здесь, в России?

– В двадцать один год я унаследовал дело отца, юридическую фирму. Мой приемный отец позаботился о моем образовании и выполнил волю покойного, отправив меня сюда, где сначала я снова учился в университете, а затем, возглавил дело.

– Ты скучаешь по семье?

– Конечно. Но здесь у меня много дел, и здесь я нужен. За те десять лет, лет, что я живу в России, я привык. Домой я езжу каждый год в отпуск, и, пожалуй, этого довольно. Видишь ли, несмотря на мои способности и образование, ведь первое образование я получил в Эсмире, я бы смог работать только в деле моего отца – национальность закрыла бы для меня карьеру. Здесь же я могу все.

– О, я в этом уверена.

Он посмотрел на нее снова с улыбкой.

– Так ты любила меня все это время? Отчего же молчала?

– Мне казалось, ты никогда не полюбишь меня.

– Я полюбил тебя почти сразу. Еще когда увидел тебя при оглашении завещания. Помню, я тогда подумал – она так мила, вот бы мне такую жену. Но ты все время пугалась и дичилась меня. Глупышка! Неужели, не видела, как я смотрю на тебя, не понимала, как часто, слишком часто, и почти без оснований приглашаю тебя в контору?… Да, в этом вся ты, пожалуй!.. Такую я тебя и полюбил. Ну, теперь, когда меж нами все ясно, иди спать. Ты едва стоишь на ногах. Еще заболеешь!

– Да.

Анна счастливо улыбнулась и послушно отстранилась, но он удержал ее подле себя.

– Постой!.. Не так быстро, не могу еще вот так сразу отпустить тебя: ты ведь призналась, что любишь меня, и нет никаких препятствий, и ты рядом, здесь, в моем доме, и… Надеюсь, ты оценишь этот мой рыцарский подвиг – я отпускаю тебя… пока.

Он поцеловал ее снова, и она робко ответила.

– Иди, иди, ложись. И помни, ты теперь моя.

Он исчез раньше, чем она дошла до кровати.

Утром, когда она проснулась, первое что она подумала, это о том, что, возможно, ей приснился вчера чудесный сон. Анна пыталась вспомнить хоть какие-то доказательства, что это было реальностью, но не могла. Родители всегда говорили, что у нее живое воображение, значит, все это она могла придумать.

В дверь постучали, и вошла старушка – домоправительница. Лицо ее было необыкновенно торжественно, а в руках она держала вазу с розами.

– Доброе утро, Анна Сергеевна. Смотрите, какие вам цветы прислал Александр Иванович. Позвольте поздравить вас с помолвкой! А я и не знала вчера, а то бы, конечно, раньше вас поздравила! Александр Иванович просил вас спуститься к нему, если вы уже встали, потому как он спешит в суд, но хочет вас увидеть перед тем как уйти. Он давно вас поджидает.

– Спасибо, Вера Николаевна. Я сейчас!

Анна поспешно вскочила и заметалась по комнате в ночной рубашке, от волнения ни как не находя свою одежду.

– Давайте, я вам помогу! Вот ваше платье. Да вы не беспокойтесь, он, конечно, вас дождется.

Старушка по-доброму улыбнулась, видя ее смятение, и Анне показалось, что она видит улыбку своей покойной матери.

– Вера Николаевна, скажите мне… Пара ли я ему?

Женщина взглянула на нее пристально, точно, пытаясь определить, какого ответа от нее ждут : искреннего, или правильного. Но в глазах девушки прочла мольбу, и оттаяла.

– Как тут угадаешь, милая… А сама-то ты довольна, что за нерусского пойдешь? У них поди-ка, все по-другому, не как у нас, на Руси. Да и венчаться он с вами, чай не в церкви будет… А то вдруг увезет к себе на родину, куда каждый год ездит, говорят, наших там не больно жалуют, у местных нрав тяжелый.

– Вера Николаевна, я люблю его.

– Ну, тогда, милая, все хорошо будет. Если любишь, все стерпишь. Правду сказать, человек он редкий. За все годы, что я у него служу, ни разу не видела его пьяным, или с женщинами. За все двенадцать лет лет, он не сказал мне ни одного грубого слова. Не скажу, что и похвалу часто слышала, но грубости точно – ни разу.

– Но может ли он меня полюбить?

– Этого, не знаю, никогда за ним такой слабости ни ведала, но может, для вас он другим станет… Так бывает. А теперь, дайте-ка, я вам волосы уложу, он страсть не любит, когда человек не аккуратен, да еще опаздывает.

Она спускалась по лестнице бегом, оттого торопливо уложенные волосы все-таки растрепались, но это было все равно, она спешила к нему. Александр встретил ее своей насмешливой, но нежной улыбкой у лестницы в передней. Анна порывисто обняла его.

– Тише, тише, душа моя… Я тоже очень рад тебя видеть, – сказал он, осторожно коснувшись губами ее лба, – Я ждал тебя, чтобы сказать, что весь день я буду занят, но в двенадцать часов буду рад увидеться с тобой в кондитерской на Грушевой. Ты знаешь, где это? Нет?… Вот, я написал тебе адрес. У меня будет только час времени, так что не опаздывай, пожалуйста. Там мы поговорим подробно о нашей будущей совместной жизни. Нужно решить кучу вопросов. Ты не забудешь? В двенадцать!

– Нет, нет, что ты, как я могу забыть! Я приду!

Он засмеялся, поправил прядь ее волос, потом свои безукоризненные манжеты, и взял пальто.

– Боюсь, я впервые сегодня почти опаздываю в суд, но без того, я, пожалуй, переживал бы весь день, что ты куда-нибудь исчезнешь. Попробуй потом, найди тебя и вырви признание снова! Вчера я убедился, ты – крепкий орешек… Ничего, не так уж часто бывают помолвки. Ну, мне пора. Встретимся в кондитерской, в двенадцать, а не в половине первого, напоминаю тебе. Досвидания, любовь моя!

– Досвидания, Александр!