Чтение онлайн

Не желая связываться с Люцианом, другие ликаны держались на расстоянии. Они ютились в своих берлогах, с беспокойством наблюдая за ним.

Только Сабас и Кристо не показали никаких признаков беспокойства, однако, избитые и окровавленные, они были не в силах придти на помощь Люциану. Он безвольно растянулся на грязной соломе. Сохнущая кровь запеклась на спине, которая выглядел так, словно его целые лиги [21] тащили по горным породам и стеклу. Красная и влажная, его плоть страдала от прикосновения даже с воздухом. Он жалобно стонал, больше не заботясь, что его могут услышать. Даже будучи бессмертным, Люциан спрашивал себя, восстановится ли он вновь. Разумеется, разве может кто -нибудь жить, терпя такую боль?

Непробиваемые железные прутья отделяли ликанов от человеческих заключенных, спасенных из каравана. Уже без капюшонов, смертные жались по углам своей камеры, не зная, что с ними будет. Пережив нападение оборотней, теперь они оказались в руках новых, странных хозяев, которые пока ничего не заставляли их делать. Смутные слухи о вампиризме и прочей дьявольщине получили новую жизнь после встречи с оборотнями в лесу. Кошмары беспокоили сон тех, кто, наконец, поддался усталости. Вид иссеченного тела Люциана, исполосованного кровавыми рубцами, совсем не успокоил страхов заключенных.

Тяжелые шаги приблизились к Люциану с другой стороны решетки. Он поднял глаза, чтобы увидеть темнокожего Голиафа. Человек присел рядом с прутьями, разделяющими их. Сочувствующие карие глаза осмотрели ужасные шрамы, испещрившие окровавленное тело Люциана. Нахмуренные брови подсказывали, что незнакомец был достаточно хорошо знаком с отметками хозяйских плетей.

– Держись от него подальше!
– Предупредил пугливый ликан.
– Или они и тебя накажут!

Гигант не обратил внимания на тревогу раба. Он опустил испачканную тряпку в ржавую медную миску с водой для заключенных, а затем протянул ее Люциану. Благодарный незнакомцу за доброту, умирая от жажды, Люциан попытался дотянуться до влажной тряпки, но у него не хватило сил даже поднять руку.

Каждое движение, даже малое, заставляло его задыхаться от боли. С голой спины будто заново сдирали кожу. Не в силах говорить, он лежал на холодном каменном полу.

Незнакомец кивнул. Понимания трудноту Люциана, он прижался к прутьям и провел тряпкой по рту узника. Он сжал намокшую ткань, выпустив тонкую струйку теплой воды, которая, как манна небесная, полилась на распухшие, все в трещинах губы Люциана. Замученный ликан жадно выпил воду. Вино или пиво никогда не были так сладки.

"Спасибо, друг, - подумал Люциан. Он пока даже не знал имени гиганта, но мужество и сострадание смертного уже подняли его в глазах Люциана.
– Будь благословлен за твою доброту".

"Если бы вампиры были столь человечны".

***

Виктор вошел в покои Сони без стука. Она быстро смахнула слезы с глаз, прежде чем повернуться, приветствуя его. Увы, движение не было достаточно быстрым, чтобы отец не заметил. Он смотрел на нее подозрительно.

– Твоя забота о Люциане была столь трогательна, - отметил он.
– Простой раб...

– Да?
– Она поспешно взглянула на свое отражение в зеркале и успокоилась - эмоции были надежно скрыты. Она сделала голос холодным и властным, как и подобало в ее положении.
– Допустим. Все же он спас мне жизнь. И разве не ты говорил, что я должна выказывать немного благодарности в таких случаях?

На ее лице мелькнул намек на гнев.

– А что же сам? Неужели не благодарен тому, кто спас твою дочь?

– Я переполнен ею, - насмешливо заявил он.
– То, что он до сих пор жив, показывает всю широту моего великодушия. В любом другом случае, я бы скормил его по кускам его же соплеменникам.

Ужасная картина встала в ее воображении; ей потребовалось все самообладание, чтобы не содрогнуться. У нее перевернулось в животе; она испугалась, что не сможет удержать лицо. Яд в голосе отца ужаснул ее. Конечно, не может быть, чтобы он говорил на полном серьезе.

– Но теперь его наказание окончилось?
– Она стремилась, чтобы вопрос звучал как из чистого интереса, а не жизни и смерти.
– Его освободят?

– Освободят?
– Он посмотрел на нее с недоверием, словно в шоке от того, что дочь может быть настолько наивна.
– Твой взгляд затуманен, Соня. Единовластие держится не на глупых сантиментах. Люциану было запрещено снимать ошейник, но он это сделал...

Он поднял руку, упреждая любые возражения.

– ...хоть и из лучших побуждений. Он останется в тюрьме.

"Так же, как Уильям, - поняла она.
– Осужден на веки вечные."

Он внимательно всматривался в ее лицо. Чувствуя себя как заключенный на скамье подсудимых, Соня ничего не говорила, чтобы случайно не выдать своего отчаяния. Она продолжала удерживать вину и страдание под бесстрастный маской благородства.

"Люциан, дорогой мой. К чему же привела тебя моя любовь?"

Глаза отца сузились. Видимо, он не был полностью убежден ее видимым спокойствием. Когда он снова заговорил, его слова, казалось, имели двойное дно:

– Поучительная история.

Он имел в виду только проступок Люциана, или же что-то еще?

Соня кивнула. Ради Люциана она притворилась согласной, хотя это и шло вразрез с ее убеждениями. Неизвестно, как долго она сможет сдерживать горе; она молилась, чтобы отец больше не задерживался здесь. Потрясенной страшной новостью, ей отчаянно надо было побыть наедине со своей бедой.

"Должен быть способ его спасти! Должен быть!"

К ее облегчению, Виктор был рад, что она не оспаривает его решения. Его строгое лицо несколько смягчилось. Отвернувшись, он направился к двери, задержавшись только для одного, последнего замечания.

– Янош и остальная знать скоро прибудут. Полагается твое присутствие.

Его решительный тон ясно давал понять, что это - не просьба.

***

Лунный свет проникал в подземелье через ржавую металлическую решетку высоко на стене. Крысы разбежались по углам, когда Люциан болезненно принял сидячее положение. Его пульсирующая спина чувствовала прохладу от влажной каменной стены. С порки прошло несколько часов, и его силы медленно возвращались. Шрамы, оставленные кнутом Косты, уже зарубцовывались. Кожа, медленно сращиваясь, чесалась. Хоть он все еще был слаб, как полумертвый смертный - кажется, он пережил испытание. Однако, совсем другой вопрос был - что еще есть в запасе у Виктора для него? Люциан опасался, что его злоключения только начинаются.

"Но, в конце концов, Соня избежала расправы, - думал он.
– Большего мне и не нужно".

Он выжал еще несколько капель из мокрой тряпки, а затем вернул ее своему новому другу. Добряк-смертный, назвавшийся Рейзом, сел напротив Люциана по другую сторону решетки. Он положил тряпку в уже пустую миску. Его глаза настороженно рассматривали затягивающиеся раны на плечах Люциана. Чудесное выздоровление ликана не ускользнуло него.

– Я видел, как ты вел себя там, - сказал Люциан, когда, наконец, смог заговорить снова. Он вспомнил, как Рейз в одиночку убил напавшего на него оборотня, не имея ничего, кроме цепи.
– Очень смело для человека.