Чтение онлайн

Кладбище располагалось за невысокой каменной оградой. Дорожки кладбища были засыпаны палой листвой. Летом здесь цвели жасмин и шиповник, а теперь кусты и деревья стояли почти голые. За кладбищем хоронили тех, кто сам наложил на себя руки, и нераскаявшихся преступников. Говорили, что только чертополох да другие сорные травы должны былиукрывать их могильные холмы, но Энни видела, что и за их могилами вопреки традициям кто-то ухаживал.

Наконец отец Дарион остановился, и Энни увидела шесть мраморных изваяний — шесть прекрасных печальных девушек, застывших в разных позах. На невысоких постаментах под фигурами на позолоченных табличках были выбиты их имена и годы жизни. Скульптуры образовывали полукруг. У ног каждой девушки стояла мраморная ваза с цветами.

— По велению герцога Уэйна вазы не должны пустовать никогда. В них всегда должны быть свежие цветы. Этим занимается смотритель кладбища.

— А зимой?

— А зимой здесь стоят ветви снежной ягоды.

— А если смотритель не найдет их?

— Однажды бывший смотритель поленился идти за ветками в лес. Тогда разыгралась жуткая метель. Но герцог как-то узнал, что его наказ не был исполнен и приказал наказать смотрителя — высечь на площади. И когда смотрителя выволокли на лобное место и раздели донага, в самый последний момент явился слуга от герцога и показал решение о помиловании. В тот же вечер смотритель наложил на себя руки. А на его могиле, — отец Дарион показал куда-то в сторону за ограду, — вырос куст снежной ягоды. Теперь его могила служит напоминанием другим смотрителям о том, как важно исполнять свои обязанности.

— А вы уверены, что жены герцога похоронены именно здесь, а не под яблонями в саду?

— Да. Я провожал души последних трех в небесное царство, читая над их телами молитву.

— И вы уверены, что герцог не убивал их?

— Энни, обвинение в убийстве — серьезное дело, в котором уж точно нельзя полагаться на слухи. Тем более я не видел ни следов удушения, ни синяков, ни пятен от яда. Они были прекрасны, будто прилегли вздремнуть.

— Но вы же не видели их без одежды? Или все-таки видели?

Отец Дарион закашлялся.

— Я имею в виду, что все эти следы могли скрываться под тканью.

— Это исключено. Всех умерших уже много лет осматривает доктор Норрис и дает заключение о смерти, чтобы исключить глубокий сон. И если бы на телах были бы обнаружены повреждения, он бы непременно сообщил бы об этом стражам порядка.

— А куда потом деваются эти заключения?

— Доктор отдает их мне, чтобы я мог передать их души в руки Господа, а затем я отдаю их смотрителю кладбища для того, чтоб он мог захоронить тела.

— А мы можем на них взглянуть? Хоть одним глазком?

— Нет, Энни, это уже слишком. Кажется, я уже достаточно удовлетворил твое любопытство.

Дни тянулись своим чередом. До тех пор, пока дорога не превратилась в грязевую кашу, Энни бегала в лес на свое место.

Однажды в кустах что-то мелькнуло. Энни испугалась, что это волк, замерла на месте, не в силах пошевелиться, и вспомнила, как дышать, только тогда, когда увидела, что это собака.

— Хок! Хок! — радостно закричала она, обнимая огромную косматую голову.

— Где же твой хозяин? — она огляделась, но никого не увидела. — Или ты гуляешь один? Хороший мальчик! — Энни потрепала его за шерсть. — Будешь? — она достала из кармана половину кружка колбасы, завернутую в капустный лист, и отломала добрый кусок. — Угощайся.

Хок проглотил кусок в один прием и с жалобным видом наблюдал, как Энни поедает свою долю.

— Шама голодная, не дам, — пробубнила она с набитым ртом, и, проглотив, то, что было, спешно запихнула в рот остатки колбасы, чтоб не дразнить собаку.

Дожевав колбасу, она протянула собаке капустный лист, но та, принюхавшись, брезгливо отвернулась.

— Как хочешь, а съем, — пожала Энни плечами и сгрызла листочек, измазанный жирным колбасным соком.

— Все! — она вытерла руки о фартук, и Хок понял, что у нее больше ничего нет. Он все же посидел с ней немного для приличия, а потом ушел по своим собачьим делам.

С того дня она встречала Хока в лесу почти каждый раз, как туда приходила. Она приносила ему лакомства, а он с благодарностью их съедал, а потом они играли, гонялись друг за другом между деревьями или просто сидели у края обрыва.

С Хоком ей было не страшно. Она верила, что он справится с любым зверем. Еще бы! Ведь у него такие лапищи, зубы как ножи и когти как огромные рыболовные крючки. Причем Хок взял в привычку провожать Энни, доводя ее до кромки леса, считай до дороги.

Но ни разу Энни не встретилась с его хозяином. Уж она бы узнала у герцога, как ему стало известно, что смотритель не заменил засохшие ветви снежной ягоды и почему решил пощадить его в последний момент. Кроме того, нужно же было вернуть Дезмонду Уэйну его кольцо. Хотя, если честно признаться, с каждым днем она все больше привыкала к нему и не хотела с ним расставаться.

Однако, несмотря на то, что с самим герцогом она так и не встретилась, Энни знала, что он где-то рядом. Каждый раз на ветке орешника, что рос над обрывом, с которого она тогда скатилась, ееждали то нитка незатейливых бус, то шелковая лента, то зеркальце. И хотя подарки были пустяковые, Энни нравилось находить сюрпризы.

Так продолжалось до тех пор, пока осень окончательно не вступила в свои права, заливая Ольстен бесконечным дождем. А потом пришла зима. Зимой Энни в лес не ходила. У нее хватало дел неподалеку от дома — кататься по скованной льдом поверхности реки, лепить снеговиков, играть в снежки с ребятами. Энни ждала весну.

А весной случилось страшное — исчезла Гвенья, дочь водовоза.

Гвенью нашли.

Слух об этом распространился быстрее, чем телега с ее телом подъехала к дому доктора Норриса. Поэтому у забора его добротного дома уже толпились ротозеи, в числе которых была и Энни. Она протолкалась в первый ряд, орудуя локтями, чтобы ничего не пропустить. Первым, что увидела Энни, когда повозка завернула к воротам, были синие ноги, торчащие из-под мешковины. Вся мешковина местами была пропитана чем-то вишнево-красным.

Отец Гвеньи обвел хмурым взглядом толпу, спрыгнул с телеги.

— Любопытно, да? — с презрением выплюнул он. — Тогда смотрите! — и сдернул мешковину.

Энни оглушил бабий визг, раздавшийся сразу с нескольких сторон.

Больше Энни в лес не ходила.

Глава 5

Сезон дождей закончился, отшумели бураны, отзвенела капелью весна. Начиналось лето. Но от тетушки Маргарет не

было никаких вестей. Граф де Рени каждую субботу ходил на площадь встречать почтовый дилижанс, но уходил ни с чем. Наконец, он сам написал графине де Дамери, дескать, не пора ли забирать на воспитание Эниану. Через месяц пришел ответ.