Чтение онлайн

– Что-то случилось? – похолодела я.

– Нет-нет. Все в полном порядке. Он просто в операционной завис. Попросил вам передать, чтобы вы к Фельдманам на такси ехали. А Михаил Ильич прям туда подъедет, сразу, как освободится.

– Хорошо. Передайте Михаилу Ильичу, что я так и сделаю.

У Фельдманов на этот раз никого не было. Только мы с Машкой, которую тут же у меня отняла жена Генриха Львовича. А хозяину дома я вручила бутылку вина.

– Эх, какая красотка! Давно я уже таких маленьких в руках не держала. Отвыкаешь быстро, – ворковала Клара Марковна, укачивая Машеньку на руках.

– Это мы уже большие, – улыбнулась я.
– Машка ведь недоношенной родилась.

– Да, я в курсе, Аришенька. Но ведь главное, что все хорошо!

Я кивнула с той уверенностью, которой в последние дни не испытывала. И ведь права была Клара Марковна. Все было хорошо, но что-то все равно не на шутку меня тревожило. Я даже догадывалась, что…

– Жарко у вас. Наверное, надо снять кофточку. Там еще трикотажная под ней.

– Ай, да брось их, Ариш. Кларочка тут со всем разберется. Ты лучше мне вот что скажи…

– Да?

– Когда ты планируешь защищаться?

– Не знаю. Для начала, наверное, нужно в аспирантуру поступить…

– Шутишь? Ты разве не в курсе, что сейчас и без этого вполне можно защитить кандидатскую?!

– Нет, – растерялась я.
– Если честно, я даже не интересовалась.

– Ариша! Ну, разве так можно?!

– Да мне вроде как сейчас не до этого.

– Вздор! Время идет. А у тебя уникальные наработки. Ты что… ты что? Разве такое ждет? Нет, конечно. Послушай, я тут узнавал…

В общем, к приходу Миши, дерганного и какого-то злого, Фельдман мне уже по полочкам разложил, что да как.

– А вот и Михаил Ильич, а помятый-то какой! День тяжелый?

– Ничего, прорвемся, – вздохнул Орлов. Прижался ко мне, проходя мимо. Прикрыл глаза, прикоснулся носом к чувствительному местечку за ухом. Меня окатило теплой волной. И непонятно стало, что меня еще совсем недавно тревожило. Вечер выдался чудным. Мы много болтали, вспоминали родителей, Мишины студенческие годы и мои… Но, как бы ни было хорошо, надолго задерживаться мы не стали. Уже в машине Орлов у меня спросил:

– Знаешь, чего я не пойму? Как тебя отец отпустил в Африку.

– С облегчением, - грустно улыбнулась я, осознав, что это, пожалуй, первый раз, когда он проявил интерес к моему прошлому. Может быть, это меня и настораживало? То, что я о нем знала все, а он обо мне – ничего. Как если бы это было неважно. Мы жили… хорошо, да. Но будто исключительно Мишиной жизнью. К моей жизни он интереса не проявлял, и поэтому в какой-то момент я в наших разговорах просто перестала затрагивать эту тему. Впрочем, это не означало, что я отказалась от себя в угоду ему.

– Почему с облегчением?

– Потому что он никогда в меня не верил. И маниакально боялся, что я опозорю его гремящую на всю страну фамилию. Из Африки это сделать было сложней.

– Ты же его единственная дочь, – искренне недоумевал Миша.

– Для него это не имело особенного значения. Он был… холодным сухим человеком. Может быть, даже жестоким. Я рада, что моей дочери с отцом повезло больше, – наши взгляды с Орловым встретились, прежде чем я отвернулась к окну. Машка сладко спала в люльке на заднем сиденье.

– Почему же ты не сменила фамилию, когда вышла замуж?

– Из чувства противоречия. Наверное, мне важно было ему что-то доказать. Миш…

– Да?

– Ты прикинул, как можешь распределить мою нагрузку в отделении? Думаю, я уже вполне готова выйти на работу. И Машка… Она тоже готова, как думаешь?

– Угу. Но у меня что-то никак не доходят руки. Я в такой запаре, ты бы знала. Слушай, а тебе не показалось, что Фельдман очень сдал за последний год?

Нет. Мне показалось, что Орлов отчаянно ищет повод, чтобы сменить тему. В носу защипало, горло сжалось.

– Мне тут фильм посоветовали, хочешь, посмотрим, когда уложим Машку спать? Я тебе массаж сделаю…

– Звучит заманчиво, - выдавила я из себя и наигранно улыбнулась.

И мы купали Машку, он смотрел, как я кормлю ее, как укачиваю, он целовал ее в лобик перед сном. А потом я готовила в микроволновке попкорн, пока он искал нужный фильм на Нетфликсе. И все как всегда. Хорошо. Но почему, когда он любил меня, мне так сильно хотелось плакать?

Я с трудом выдержала завтрак. Проводила Мишу на работу. А едва за ним закрылась дверь, набрала Фельдмана:

– Генрих Львович, доброе утро. Я не рано? Нет? Мне ужасно неловко вас просить, но я тут слышала, что у Курпатова не укомплектован штат. Вы бы не могли поспособствовать моему переводу? Нет-нет. У нас с Мишей все хорошо. Просто муж-начальник - сомнительное удовольствие, - рассмеялась я.
– Да, я готова выйти, когда Дим Саныч скажет… Если он меня возьмет, конечно. Оторвет с руками и ногами? Ну, руки пусть хотя бы оставит. Мне ими оперировать…

А потом все закружилось просто с невероятной скоростью. Через час мне позвонили из отдела кадров, через два – я уже, оставив Машку с Лидией Сергеевной, писала заявление на перевод. А еще через некоторое время вернулась домой. И стала дожидаться возвращения Орлова. А он себя долго ждать не заставил. Примчался домой, как миленький.

– Это что означает?! – проорал он, взмахнув у меня перед носом какой-то бумажкой.

– То, что я перевожусь. Ты обедать будешь? У нас борщ есть.

– Борщ?! Ты издеваешься?

– Нет. Я тебе предлагаю поесть.

– Я не хочу есть! Я хочу знать, почему я от главврача узнаю, что моя жена переводится в другое отделение…

– Может быть, потому, что ты всегда уходил от разговоров о работе?

Орлов открыл рот. И закрыл. А я, не в силах на него смотреть, повернулась и пошла налить ему борща. Мои руки непривычно дрожали.

Глава 25

Михаил

В момент, когда я узнал, что Ариша выходит на работу, моя привычная жизнь пошла псу под хвост. Особенно меня задевало то, что вышла она не ко мне, как и планировала, а в другое отделение. Под начальство задницы-Курпатова, который теперь не упускал случая меня этим подколоть. Да что там? Она даже не посчитала нужным со мной посоветоваться. Или хотя бы заранее поставить в известность о своем решении. Будто мое мнение для нее ничего не значило. Будто ей на него было плевать. Будто это нормально - узнавать о таких важных вещах от посторонних!