Чтение онлайн

От злости пересохло в глотке. Я огляделся. Заприметил кофейный автомат чуть дальше по коридору и пошел к нему. Время позволяло. Сунул деньги, нажал кнопку. Все по инструкции. Но бутылку не получил. Я ударил по кнопке еще раз. И ничего.

– Ну, давай же, долбаная железяка. Я тебя русским языком прошу! – замахнулся. Поверх руки легла женская ладонь.

– Это китаец, Михаил Ильич. Он по-русски не понимает.

А я так опешил, увидев Аришу живьем, что далеко не сразу нашелся с ответом:

– Что?

– Говорю, автомат китайский. Ваш русский ему до лампочки. Я твоя не понимать, знаете ли, – ее красивые глаза смеялись. И я почему-то решил, что смеется она надо мной…

– Черт с ним, - взмахнул рукой.

– Если жалко денег – здесь указаны номера, по которым можно позвонить.

– Зачем? – тупил я не на шутку.

– Чтобы вернуть деньги, сожранные автоматом.

– Обойдусь.

Глупый какой-то у нас выходил разговор. Совсем не такой, каким я его планировал. А выходил он таким потому, что я совсем не ожидал, что в этот далеко не самый приятный момент она будет улыбаться. Негодовать – да. Обижаться – пожалуйста. К этому я был готов. А вот к смешинкам в ее голубых глазах – не был совершенно. Они меня сбивали с толку. И я забыл заготовленный текст.

– Ну, я побегу. Вы, наверное, уже в курсе… Меня в ваше отделение переводят.

– Ага. Буквально пару минут назад меня поставили перед фактом.

А вот тут ее смешинки в глазах погасли.

– Извините. Я сама только сейчас узнала об инициативах Генриха Львовича. Смалодушничала. И отказаться от протекции не смогла, – каким-то растерянным жестом Ариша растерла запястья, а потом резко вскинула на меня взгляд, и в нем уж точно никакой растерянности не было: - Но смею заверить, свое дело я знаю. И очень скоро вы получите возможность в этом убедиться.

Ее ответ тоже был несколько неожиданным. Не думал я, что она станет объяснять. Обычно те, кого по протекции к нам проталкивали, лишь задирали нос. Ариша была слеплена совсем из другого теста. Ариша…

– Я должен... кхм… объясниться по поводу той ночи.

Глаза Ариши чуть расширились. Она осмотрелась по сторонам, будто не была готова к тому, что наш разговор перекинется на эту тему.

– Да что тут объяснять? Устал… Я понимаю.

– Я уснул сразу после и…

– Главное, что не во время, - с губ Ариши слетел тихий смех, и она, смущаясь, спрятала лицо в ладонях. А мне этот смех под дых – на! Со всей дури, со всего маха. Почему-то и в голову не пришло, что она смеется, чтобы разрядить накалившееся до предела напряжение. Просто… смеется. Да. И если вы думаете, что взрослому мужику до такого дела нет, то вы ни черта о мужиках не знаете.

– А лучше бы до, - бросил сухо.

Аришин смех оборвался. Не торопясь, она отвела руки от лица и мягко улыбнулась.

– Ну, что уж? Случилось так, как случилось. Нам главное теперь, чтобы это на нашу совместную работу не повлияло.

– Личное с работой я никогда не путал, - сощурился, вдруг вспомнив, что ей самой с мужем это довольно неплохо удавалось.

– Тогда и думать не о чем, – пожала плечами Ариша.
– Ну, я пойду…

И пошла ведь. Как будто это было возможно – не думать. Не вспоминать. И не представлять, как оно могло бы сложиться.

ГЛАВА 11

Ариша

Если бы последняя неделя моей жизни была человеком, она была бы странным суетливым мужичком, который ехал со мной в купе и всю дорогу, даже когда я демонстративно накрылась с головой и отвернулась к стенке, продолжал кому-то звонить, кого-то вычитывать и поучать противным скрипучим голосом.

В С*** я приехала разбитая, не выспавшаяся и больная. Да, я понимала, что эта поездка открывала передо мной самые радужные перспективы, но должной радости она мне не приносила. Никогда еще я так остро не ощущала своего одиночества. Даже после смерти Саши было полегче. Он как будто все еще был со мной. Я чувствовала его незримое присутствие. А после той идиотской ночи с Орловым и он ушел. Окончательно ушел. Навсегда. Уступая место другому. И оттого мне хотелось кричать: «Не уходи! Это… это было ошибкой. Не получилось у нас ни-че-го. И не получится! Побудь со мной еще немного. Пожалуйста. Я не хочу быть одна, я не могу быть одна… Я так и не научилась».

Но он уходил, будто растворяясь в пространстве. А я… я пыталась удержать его ускользающую тень, но только пустота просачивалась сквозь пальцы.

– Девушка, вы выходите, или как? Перегородили весь проход и стоите!

– Да-да, извините…

Сошла с поезда. Осмотрелась по сторонам. Вокруг – одна серость. Серое все – и вокзал, и покрытые толстым слоем грязи машины, и небо, и даже снег, который, растаяв, остался лишь кое-где на клумбах некрасивыми рыхлыми проплешинами. Здесь было гораздо южнее и оттого теплей. И так сыро, что я поежилась, кутаясь в воротник своей тонкой курточки.

– Такси… Такси… - проорал мордатый мужик.

Я прошла мимо, по привычке экономя. Но потом вернулась. Черт с ним! Прямо сейчас не было никаких сил искать остановку. И трястись до общаги в наверняка переполненной маршрутке.

Домчали с ветерком. Расплатилась с водителем – даже рука не дрогнула. С заселением тоже повезло. Бумажки оформили быстро. Выдали ключ. К комнате провожать не стали, зато объяснили, куда идти. И я пошлепала к лифту, волоча за собой небольшой чемоданчик. Но тут мое везение, видимо, закончилось – лифт не работал. Я пожала плечами и свернула к лестнице. Моя комната располагалась на четвертом этаже – не так уж и высоко. Хуже, если бы на восьмом или девятом.

Общежитие, в которое меня заселили, принадлежало здешнему мединституту и, наверное, ничем не отличалось от сотни других студенческих общаг по всей стране, но я все равно с интересом озиралась по сторонам. Никогда раньше мне в таких местах бывать не доводилось. Так что мое представление об общажной жизни основывалось лишь на рассказах одногруппников. Но, кстати, оказалось довольно близким к реальности. Как я и думала, по коридорам сновали люди в домашнем, хлопали двери, из комнат тут и там доносились взрывы смеха, звуки работающего телевизора, звон бутылок и, конечно, музыка. Ну, а как иначе? Вечер. Воскресенье…

Постеснявшись открыть дверь своим ключом, я негромко постучала. На стук выглянула приятной наружности женщина, оглядела меня с ног до головы и взмахом руки велела проходить располагаться, продолжая тараторить в трубку:

– Нет, сало не надо, мама… Что? Говорю, не надо сало! Господи боже мой. Хорошо, мама, ладно. Передавай, пожалуйста, и сало. Только я тебя прошу, кровянку не передавай… Да что же это такое, мама? Не надо мне кровянки! Лумумба?! Ты опять за свое? Я сколько раз говорила, что его зовут Обри?! Так, все, мама… Мне некогда. Все, говорю, хорошего вечера! Пока! – отбила звонок, осела на кровать и, растерев лицо пухлыми ладошками, добавила: - Дурдом!

Я улыбнулась.

– Привет. Меня Ариша зовут. Я на курсы.

– Педиатр?

– Травматолог.

– А я педиатр, - вздохнула. – Доучиваюсь, вот. Пять лет поступала – не могла поступить. А тут, наконец-то! А ты?

– А я сертификат просрочила. Теперь надо новый получать, а без курсов никак.

– Дурдом! – повторила… - Любовь. Будем знакомы. Ты сумку-то бросай. И давай, к столу. Небось, с дороги голодная.

Любовь сгребла со стола свой планшет и какие-то книжки, освобождая для меня место.