Чтение онлайн

Люди, живущие земными интересами иногда соблазняются смертью праведника, не понимая, что кончина его является для него благом. Праведник умирает, и никто не принимает этого к сердцу; и мужи благочестивые восхищаются [от земли], и никто не помыслит, что праведник восхищается от зла. Он отходит к миру (Ис.57:1-2).

В «Исповеди» блаженный Августин рассказывает о последней беседе со своей с матерью Моникой: «Уже навис день исхода ее из этой жизни; этот день знал Ты, мы о нем не ведали. Случилось – думаю, тайной Твоей заботой, – что мы с ней остались вдвоем; опершись на подоконник, смотрели мы из окна на внутренний садик того дома, где жили в Остии. Усталые от долгого путешествия, наконец, в одиночестве, набирались мы сил для плавания. Мы сладостно беседовали вдвоем ‹…› когда мы беседовали, ничтожен за этой беседой показался нам этот мир со всеми его наслаждениями, и мать оказала мне: "Сын! что до меня, то в этой жизни мне уже все не в сладость. Я не знаю, что мне здесь еще делать и зачем здесь быть; с мирскими надеждами у меня здесь покончено. Было только одно, почему я хотела еще задержаться в этой жизни: раньше, чем умереть, увидеть тебя православным христианином. Господь одарил меня полнее: дал увидеть тебя Его рабом, презревшим земное счастье. Что мне здесь делать?" Не помню, что я ей ответил, но не прошло и пяти дней или немногим больше, как она слегла в лихорадке. Во время болезни она в какой-то день впала в обморочное состояние и потеряла на короткое время сознание. Мы прибежали, но она скоро пришла в себя, увидела меня и брата, стоявших тут же, и сказала, словно ища что-то: "где я была?" Затем, видя нашу глубокую скорбь, сказала: "Здесь похороните вы мать вашу" ‹…› а затем обратилась к обоим: "положите это тело, где придется; не беспокойтесь о нем; прошу об одном: поминайте меня у алтаря Господня, где бы вы ни оказались". Выразив эту мысль, какими она смогла словами, она умолкла, страдая от усиливавшейся болезни. Я же, думая о дарах Твоих, Боже Невидимый, которые Ты вкладываешь в сердца верных Твоих, – они дают дивную жатву – радовался и благодарил Тебя: я ведь знал и помнил, как она волновалась и беспокоилась о своем погребении, все предусмотрела и приготовила место рядом с могилой мужа. Так как они жили очень согласно, то она хотела (человеческой душе трудно отрешиться от земного) еще добавки к такому счастью: пусть бы люди вспоминали: "вот как ей довелось: вернулась из заморского путешествия и теперь прах обоих супругов прикрыт одним прахом". Я не знал, когда по совершенной благости Твоей стало исчезать в ее сердце это пустое желание. Я радовался и удивлялся, видя такою свою мать, хотя, правда, и в той нашей беседе у окошка, когда она сказала: "Что мне здесь делать?", не видно было, чтобы она желала умереть на родине. После уже я услышал, что, когда мы были в Остии, она однажды доверчиво, как мать, разговорилась с моими друзьями о презрении к этой жизни и о благе смерти. Меня при этой беседе не было, они же пришли в изумление перед мужеством женщины (Ты ей дал его) и спросили, неужели ей не страшно оставить свое тело так далеко от родного города. "Ничто не далеко от Бога, – ответила она, – и нечего бояться, что при конце мира Он не вспомнит, где меня воскресить". Итак, на девятый день болезни своей, на пятьдесят шестом году жизни своей и на тридцать третьем моей, эта верующая и благочестивая душа разрешилась от тела». Этот трогательный рассказ выразительней любых отвлеченных рассуждений. Немало людей прожили больше Моники, но было ли это благом для тех, кто не трудился над своим спасением?

Светлым христианским настроением проникнуто письмо святителя Феофана Затворника к умирающей сестре. Как бесконечно далеко оно от мирских представлений о смерти неверующих людей: «Прощай сестра! Господь да благословит исход твой и путь твой по твоем исходе. Ведь ты не умрешь. Тело умрет, а ты перейдешь в живой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая. Там встретят тебя батюшка и матушка, братья и сестры. Поклонись им, и наши им передай приветы, и попроси позаботиться о нас. Тебя окружат твои дети со своими радостными приветами. Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужасайся, видя приближающуюся смерть: она для тебя дверь в лучшую жизнь. Ангел Хранитель твой примет душу твою и поведет ее путями, какими Бог повелит. Грехи будут приходить – кайся во всех и будь крепкой веры, что Господь и Спаситель все грехи кающихся грешников изглаждает. Изглаждены и твои, когда покаялась. Эту веру поживее утверждай в себе и пребудь с нею неразлучно. Даруй же тебе, Господи, мирный исход! День-другой, и мы с тобой. Потому не тужи об остающихся. Прощай, Господь с тобой!».

Христианин в любой день должен быть готовым к исходу из места своего временного пребывания. Для этого он каждый день должен начинать с мысли о том, что еще ничего не сделано для спасения, и другого дня больше не будет. Господь, которому мы не только верим, но и во всем доверяем, дает каждому возможность приготовить себя верой, добрыми делами, исполнением евангельских заповедей, благодушным перенесением испытаний, тогда он может «встретить смерть без страха, мирно, непостыдно, не как грозный закон природы, но как отеческий зов бессмертного Отца Небесного, святого, блаженного, в страну вечности» (св. Иоанн Кронштадтский).

Вопрос: Является ли крест символом смерти?

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

Нет. Мы называет его Живоносным, так как на Кресте Спаситель мира разрушил державу смерти и открыл нам путь к вечной блаженной жизни. «Крест – символ Божественного дара, знамение духовного благородства, сокровище, которое невозможно похитить, дар, которого невозможно отнять, основание святости. Его мы носим с собою и на ложе, и за трапезой, и всюду, где бы мы ни были. Как многие из воинов не обедают, не спят без оружия, так и мы ныне привесим вместо меча к своему ложу крест, вместо засова начертаем на дверях его же, им же окружим всякий дом вместо стены, им оградим внутреннее и внешнее. Он сокрушил смерть, отверз небеса, сделал чистою землю, возвел наше естество на царский престол, положил конец тирании диавола. Образ креста двоякий: один из вещества… а другой – невещественный, потому что сущность его не из вещества, но она – из веры, материал – из внутреннего настроения того, кто совершает крестное знамение» (святитель Иоанн Златоуст).

Вопрос: Объясните слова молитвы: “Дай мне память смертную”.

Отвечает священник Александр Мень:

Вот я всегда держу у себя в комнате череп, и когда одолевают печальные мысли, поглядишь на череп и вспомнишь о том, что духовное вечно, а тленное проходит. Вот это и есть “память смертная”. Надо помнить, что жизнь нам дана на короткий срок, и это мобилизует. И нравственную волю мобилизует, и не дает нам слишком сильно погрузиться в суету. Это очень полезная вещь — “memento mori” (“помни о смерти”).

Вопрос: Произволен ли час смерти? Как он связан с готовностью души?

Отвечает священник Александр Мень:

Я подозреваю, что связан. Но это большая тайна, и с моей стороны было бы дерзостью говорить больше.

Я много раз сталкивался с таким явлением, что в жизни, в нашей судьбе есть внутренняя логика. И хотя мы безмерно скорбим о преждевременной смерти Пушкина, есть какая-то логика в том, что он умер в расцвете сил, а не глубоким стариком.

Вопрос: Верите ли Вы в вечность человеческой жизни?

Отвечает священник Александр Мень:

Да, конечно. И не только верю, я считаю, что каждый человек в это верит смутно, бессознательно. Еще Зигмунд Фрейд подчеркивал, что человек не верит в свою смерть. Это замечательное наблюдение великого психиатра, который, кстати, сам был большим безбожником.

Вопрос: Почему бессмертие не открыто человеку явно?

Отвечает священник Александр Мень:

Очевидно, по тем же причинам, которые не позволяют нам пренебрегать человеческой свободой. Человек должен выбрать! И здесь вера играет очень важную роль. Мы выбираем то Добро, которое стоит за всем. И мне очень нравятся слова Гете, который, хотя христианином и не был, но говорил, что Вечная сила, которая нас создала, не даст нашему духу прозябать, Она не кидается такими вещами. Бог обязательно включит нас в работу. Это было мощное прозрение гениального духа, человека, который очень остро ощущал плоть и дух одновременно. И, конечно, была великая правда в мысли, что человек никогда не останавливается, что движение его происходит и после смерти, причем есть святые, влияние которых стало особенно сказываться после смерти. Я знаю людей, которые ушли из нашей жизни, но, мысленно обращаясь к ним, я вступаю с ними в какой-то контакт, который говорит об их вовлеченности в нашу жизнь. Хотя это не является законом, так как большинство людей все-таки уходят.

Вот парадокс: мы не должны бояться смерти, потому что мы боимся смерти. Дело в том, что существо человеческое ничего естественного не боится. Страх небытия (я не говорю о страхе организма, который все вредные ощущения воспринимает отрицательно), страх небытия есть у человека потому, что дух совершенно противоположен небытию, он его выблевывает из себя, он несет в себе бессмертие как таковое самим своим существованием, он бессмертен сам по себе, поэтому мысль о небытии, навеянная ему воплем организма, который распадается, его страшит. Страшит, потому что она противоположна его натуре.

Причем очевидно, что воздействие посмертное может быть и доброе, и злое, потому что пока никакого окончательного суда не происходит. Я убежден, что над местами, где похоронено много людей, можно многое почувствовать, и, бывая на кладбищах, я часто знаю, что тут происходит какая-то драма, особенно у новопохороненных. Иногда даже видно, как поднимается над могилой аура астральная, которая еще не оторвалась от тела, еще не ушла.

Вопрос:Это то, что называют “биоэнергетический комплекс”?

Да, двойник. Так что древние египтяне были не так уж и неправы. Итак, смерть есть временная катастрофа. Безусловно, катастрофа, и нечего закрывать на это глаза. Но если бы это было иначе, то зачем бы Христос “смертью смерть попрал”? Естественное, хорошее дело попирать не надо, его надо, так сказать, прославлять. Христос — победитель смерти как нашего врага, поэтому мы не можем сказать, как Платон, что всю жизнь нужно готовиться к смерти. А с другой стороны, можем так сказать! Вот такой парадокс. Не следует готовиться к смерти в том смысле, что это есть какое-то величайшее наше торжество. Нет, это временное наше путешествие, и довольно сложное. Дух развоплощенный — неуютно чувствующий себя дух. Думаю, мы будем чувствовать себя немножко не в своей тарелке в развоплощенном состоянии. Хотя у духа есть свои преимущества: ничего не болит. Отсюда и положительные переживания моудиевских людей, которые испытали клиническую смерть в результате каких-то бедствий. У них что-то болело, и вдруг все сразу прошло, и было состояние, похожее на кайф.