Чтение онлайн

– А, так ты говорил о волосах, - коротко сказала она.

– Ты ведь обвязывала их тряпицей и совсем не расчесывала, верно?

– Для меня важны вовсе не волосы. Я действительно хочу гребенку, но для хвоста, - пояснила Хоро, и до Лоуренса вновь донесся шелест меха по ткани.

– ...Мм. Ну, раз ты так говоришь, значит, так оно и есть.

Лоуренс искренне считал, что шелковистые волосы Хоро очень красивы. Длинные волосы и сами по себе были роскошью. Аристократы могли позволить себе мыть волосы горячей водой; простолюдинам же ухаживать за длинными волосами было очень трудно. Можно сказать, длинные красивые волосы считались признаком благородного происхождения. Естественно, Лоуренс, как и любой мужчина, знал это и потому не мог устоять против длинных красивых волос женщины. Волосы же Хоро были столь прекрасны, что и среди аристократов с ней могли бы посоперничать немногие. А она, похоже, это сокровище совершенно не ценила. Если бы она не прятала под капюшоном голову целиком, а лишь укрыла чем-то волчьи уши, и оделась бы в платье, а не в дорожное одеяние, то, на взгляд Лоуренса, она стала бы похожа на прелестную монашку, о каких поют барды. Но, разумеется, Лоуренсу не хватало смелости сказать Хоро об этом. Кто знает, как бы она отреагировала, если бы он сказал.

– Ладно... ты.

– Хм?

– Когда ты будешь покупать гребень? – Хоро, не поднимаясь от стола, повернула голову к Лоуренсу; глаза ее горели предвкушением.

Лоуренс, чуть склонив голову, небрежно произнес в ответ:

– Ты же сказала, что он тебе не нужен?

– Я не говорила, что не хочу гребень. Если бы он у меня был, я бы им пользовалась.

Лоуренсу казалось, что покупать гребень, если им не будут расчесывать волосы, бессмысленно. Для хвоста лучше подойдет щетка.

– Я лучше тебе щетку куплю. Хочешь, представлю тебя одному хорошему мастеру по этой части?

Для ухода за мехом, да и не только за мехом, конечно же, лучше всего было бы воспользоваться услугами специального человека со специальными инструментами. Полушутя предложив это Хоро, Лоуренс обернулся к ней и застыл на месте.

Зубы Хоро были яростно оскалены, словно она собиралась кинуться на Лоуренса и вцепиться в него.

– Ты... к моему хвосту относишься как к простой шерстянке? – неровным голосом процедила Хоро; и уж конечно, вполголоса она говорила отнюдь не из опасения, что разговор о хвосте будет услышан другими.

Лоуренса реакция Хоро напугала; ей, однако, тоже явно было не по себе. Лоуренс решил, что сейчас Хоро не в состоянии ему как следует отомстить.

– Я... больше не выдержу.

И верно, ее угрозы теперь звучали совсем не угрожающе. Лоуренс решил, что сейчас Хоро начнет нарочито рыдать, чтобы разжалобить его; поэтому он специально принял расслабленную позу, приложился к своей чашке с яблочным соком и чуть осуждающе произнес:

– Хочешь расплакаться и устроить истерику?

Если бы Хоро действительно разразилась слезами, Лоуренс бы и впрямь заколебался; но этого он, разумеется, вслух не высказал. Он не знал, подействовали ли на нее его слова или же у нее в голове было что-то другое. Хоро, чуть приоткрыв глаза, поглядела на Лоуренса, после чего повернула голову в другую сторону. Она вновь вела себя совершенно по-детски; и вновь Лоуренс подумал, что такая манера поведения невероятно милая. Он негромко рассмеялся при мысли, что если Хоро всегда будет такая, это будет совсем неплохо.

Чуть помолчав, Хоро тихо сказала:

– Я больше не выдержу... меня сейчас стошнит.

Лоуренс в панике вскочил со своей скамьи, едва не опрокинув при этом недопитую чашку с соком, и принялся звать хозяина, чтобы тот принес тазик.

Когда солнце начало садиться на западе, улица за окном на время поутихла. Лоуренс наконец-то оторвался от стола. Держа в руке карандаш, он с наслаждением, до хруста в спине, потянулся. Затем Лоуренс принялся разминать шею, так что она тоже захрустела.

Лоуренс вновь опустил взгляд на стол; там лежал простой, но детально нарисованный план лавки. Сбоку чертежа было выписано в деталях, в каком городе будет эта лавка, какими товарами она будет торговать и как будет расширяться. Отдельно была выписана стоимость строительства, список действий, необходимых для того, чтобы поселиться в городе, прочие разнообразные расходы и, наконец, примерная общая стоимость.

Это была мечта Лоуренса: обзавестись собственной лавкой.

Всего неделю назад казалось, что эта мечта недосягаема, как ни тянись. Однако после заключения сделки с Гильдией Милона достижение этой мечты заметно приблизилось. Если в результате удастся заработать хотя бы две тысячи монет Тренни, Лоуренс, продав кое-какие припасенные украшения и ценности, сможет открыть лавку. Тогда Лоуренс перестанет быть бродячим торговцем – он станет городским торговцем.

– Мм... что это был за звук...

Завороженно глядя на нарисованную им же схему лавки, Лоуренс не заметил, как Хоро проснулась и села, потирая глаза. Вид у нее был сонный, но куда лучше, чем прежде. Посмотрев на Лоуренса и несколько раз моргнув, она медленно выбралась из постели. Под глазами у нее виднелись круги, но в целом она выглядела нормально.

– Как ты себя чувствуешь?

– Мм, гораздо лучше. Но я немного голодна.

– Ну, раз к тебе вернулся аппетит, значит, ты выздоровела, - рассмеялся Лоуренс. Затем он сообщил Хоро, что на столе есть хлеб. Это был ржаной хлеб, жесткий и горчащий. Такой хлеб был худшим и самым дешевым, какой только можно было купить; но Лоуренс любил его горький вкус и потому покупал этот хлеб часто.

Как он и ожидал, Хоро, едва откусив, тотчас пожаловалась, что это невозможно есть. Но поскольку ничего другого не было, ей пришлось смириться.

– А запить есть что-нибудь?

– Там фляга не лежит?

Хоро заглянула внутрь фляжки, лежащей на столе рядом с хлебом, и принялась жевать и пить. Одновременно она подобралась поближе к Лоуренсу.

– ...Это ты лавку рисуешь?

– Это моя лавка.

– О, хорошо нарисована, - отметила Хоро, вновь кинув взгляд на рисунок, и откусила от ломтя.

Сталкиваясь с трудностями общения в чужих краях, Лоуренс часто использовал рисунки, чтобы начать переговоры. Нередко он забывал местное название того, что собирался купить, а толмач не всегда оказывался рядом. Именно поэтому большинство бродячих торговцев умели хорошо рисовать. Всякий раз, когда Лоуренсу удавалось заработать большую сумму денег, он брал карандаш и рисовал схему лавки; его это пьянило сильнее, чем вино. Конечно, Лоуренс знал, что хорошо рисует, но все же похвала со стороны его приободрила.

– А здесь что?

– А, здесь описано, где будет эта лавка и во сколько это все обойдется. Но, разумеется, что будет на самом деле, так просто предсказать нельзя.

– Вот как. Ты еще и кусочек города нарисовал, а что это за город?

– Его не существует. Я выдумал этот город, в котором я открою свою лавку.

– О. И тем не менее, ты так подробно все нарисовал. Ты недавно решил открыть лавку?

– Если дело с Гильдией Милона пройдет гладко, я смогу это сделать.

– О...

Хоро чуть рассеянно кивнула и запихала в рот остатки хлеба. Затем раздались звуки глотания; судя по всему, Хоро запивала хлеб водой.

– Собственная лавка – мечта любого бродячего торговца. Разумеется, и моя тоже.

– Хех, это я знаю. И ты даже нарисовал воображаемый город – думаю, ты уже не один раз это делал?

– Просто у меня всегда такое чувство, что если я это все нарисую, когда-нибудь это сбудется.

– Когда-то давно я повстречала художника, который сказал в точности то же, что ты сейчас. Он тогда сказал, что мечтает нарисовать все, что видит перед собой, только тогда он будет счастлив.