Чтение онлайн

Каким бы странно болезненным это ни было.

Я глубоко вдыхаю, постепенно извлекая лезвие сожалений, вонзённое в мою грудную клетку.

Я родился один, умру один.

А она будет жить.

Разве я не проявляю величайшую снисходительность?

Вновь став рабом своего безумия, я устремляю взгляд к этой двери, которая не может оставаться закрытой дольше. Шаги, скрипучий паркет, взволнованный шёпот, затем поспешно повёрнутая ручка, открывающая два хрупких силуэта, один из которых пленяет все мои чувства.

Иди, моя маленькая бабочка, лети в эти объятия, созданные, чтобы уничтожить тебя.

Если только однажды не получится наоборот. Какая же сладкая бойня ожидает нашу судьбу? Только твои великолепные лазурные радужки знают ответ.

— Простите, милорд. Мадемуазель снова приснился кошмар, и я…

— Ничего, Сара, пусть она подойдёт ко мне. Останься на пороге, мне нужно будет поговорить с тобой позже.

— Хорошо, милорд.

Когда мой приказ произнесён, я протягиваю руку к своей сломленной кукле. Мои острые когти вовсе не намерены чинить осколки её фарфора, повреждённого горем. Они здесь лишь для того, чтобы склеить их в ожидании возможности расколоть их снова.Каким ужасным парадоксом она оказалась на моём пути в ад?

Я хочу уничтожить её, но я желаю её рядом с собой. Мысль о том, чтобы стереть её в пыль, доставляет мне удовольствие, равное тому, чтобы защищать её.

Что же она со мной делает?

Моё падение колеблется — её пальцы вцепились в пальцы её горничной. Властным кивком я заставляю последнюю отпустить нашу подопечную. Девочка стонет, восхитительные слёзы текут по её щекам, измождённым детством. Затем её взгляд сливается с моим — ясный, прозрачный. Ни следа страха не пятнает их чернотой.С этим тоже придётся что-то делать.

Она должна бояться меня. Она должна страшиться меня и почитать меня. Лелеять меня и ненавидеть.

Такова цена моей смерти.

—Подойди ко мне, min sommerfugl5. Не бойся, я не собираюсь тебя кусать.

Пока нет. Я дождусь, когда твоя плоть станет женской. Тогда мои голодные клыки смогут вонзиться в твой рассудок и разорвать его в клочья, чтобы преподнести мне его на кровавом блюде. Ты разделишь моё безумие — и ничего больше. Ибо мне нечего тебе предложить, кроме этой погибели, к которой ты была обречена с самого рождения.

Её курносый нос морщится, внимательно изучая мои хищнические черты. Бесполезно храброй рукой она вытирает капли своего химерического страха, наконец присоединяясь к его реальности. Её тонкие пальцы переплетаются с моими в поисках утешения, которое только я могу ей даровать.

Мои руки поднимают её и нежно прижимают к себе — хрупкое маленькое создание, окружённое коварной чешуёй. Её сбивчивые удары вибрируют сквозь мою рубашку — остатки ужаса, который я ей причинил. Моя рука теряется в её золотых волосах, время от времени касаясь шёлка её кожи.

Да, никакая ласкаемая кожа не успокоит мою.Так что же это за безмятежность, которую я ощущаю?

На мгновение окаменев, я затем оставляю целомудренный поцелуй на её лбу и начинаю напевать колыбельную, созданную, чтобы отогнать её демонов. Без малейшего пагубного эффекта на их создателя.

Мой загробный голос углубляется по мере того, как я напеваю ей свою покорность.

Ту, что, в отличие от этой оболочки из плоти, будет бессмертной.

Как и наш погребальный дуэт.

Спи, моя красивая бабочка,

Слушай эту песню.

Опустись на вершину грёз,

Пока сон тебя не изгрыз.

Спи, моя красивая бабочка,

Напевай эту песню.

Вытри слёзы, иди в мои объятья,

Отныне навеки под защитой кобры.

Спи, моя красивая бабочка,

Убаюканная этой песней.

Не бойся закрывать глаза,

Ведь змей всегда расчистит твои небеса.

Спи, моя красивая бабочка,

Запомни эту песню.

Когда ночь покажется тебе длинной,

Не забывай, что ты — мой мир.

Спи, моя красивая бабочка,

Забудь эту песню.

Расправь крылья, улетай

И позволь утру вернуть тебя ко мне.

Успокоенное моим пением, моё очаровательное насекомое засыпает у меня на руках. Вздох облегчения выдыхает своё тепло в мою шею, заледеневшую от неопределённости. Медленно, чтобы не разбудить её, я встаю и направляюсь к лестнице, за мной на почтительном расстоянии следует молодая женщина, избранная, чтобы за ней присматривать.

Добравшись до комнаты Эмилии, я осторожно укладываю её в простыни, измятые её ночными страхами. Её тщедушный кулачок сжимается над головой.

Я опускаю его ей на грудь, затем убираю прядь волос, упавшую на её очаровательное лицо.

—Спокойной ночи, min sommerfugl6 , — шепчу я ей на ухо. —Пусть твои сны каждую ночь приводят тебя немного ближе ко мне.

Последняя улыбка, умилённая её невинностью, и хищник уже отходит от себе подобной, чтобы поговорить с той, кто когда-то могла стать его добычей.

Когда за сном моей воспитанницы закрывается дверь, я поворачиваюсь к Саре и протягиваю ей флакон. Её дрожащие пальцы смыкаются вокруг него, стараясь не заразиться моим ядом.

Да, никакое тело не должно страдать от моего.

— Что это, милорд?

— Лекарство от её кошмаров. Будешь давать ей по три капли каждый вечер в чай. Начиная с завтрашнего дня.

Она кусает губы, которые вскоре станут предательскими из-за моего врождённого эгоизма. Её встревоженные глаза устремляются на дерево, за которым покоится её госпожа, прежде чем она заикается о своей просьбе:

— До… Доколе я должна это делать, милорд?

Я, в свою очередь, становлюсь объектом её внимания — этого ребёнка, пришедшего воскресить трупы нашего прошлого. Сквозь прожилки красного дерева я почти слышу дыхание женщины, которая придёт, чтобы уничтожить моё жалкое существование.

Я жду её, жаждущий встречи. Нетерпеливый сразиться с ней. Испуганный тем, что смогу ей сопротивляться.

Возникнет ли у меня вообще такое желание?

Я поворачиваюсь к горничной и пророчествую наше общее будущее:

— Решить это способна только сама Эмилия.

Глава 1

Ничего

Эмилия

Комната Эмилии, поместье Соулридж

Холланд-парк, Лондон

12 июля 1888 года

Чернота. Снова и снова чернота. Я сливаюсь с этим цветом, становясь всего лишь одной из теней. Я ничего не вижу, но слышу всё. Крики, рыдания и тот звук, что стал для меня таким привычным за последние два года.