Чтение онлайн

вдоль Ху-реки простиралась. Дело в том, что на одного ребёнка у русов и

сменивших их скифов, у ариман пятеро рождалось. А в стычках кровавых, что

у Стены завязывались, уже не сотни – тысячи защитников погибали. Потому,

отступив от первой линии Стены, скифы сами и с помощью пленных ариман

строили вторые, третьи линии защиты. Да мало это помогало. Многолюдная

чужеродная лавина медленно, из года в год теснила защитников земель, заповеданных Учителями Небесными, всё дальше и дальше на север. Свою

лепту внёс и потоп, случившийся в Семиречье сибирском. Тогда море разливанное образовалось от гор Ирия до Ле-реки. И когда-то густонаселённые

земли Сибири, составлявшие ядро огромной Яра Руси, оскудели людьми, раздробились на мелкие княжества да улусы, и не скоро оправились русы и

народы из русов, вышедшие от удара стихии.

А теперь, кроме потопа, кроме ариман, другая сила народилась – хунны. Эти

неразговорчивые чужаки, что обложили Орлик, были, пожалуй, бесстрашней

самих ариман, унаследовав от них коварство и хитрость, а от тех же русов и

скифов – отвагу. Вон как воин их чуть ли не под самыми стенами проскакал, не

побоялся, что в него и стрелой могли стрельнуть.

В доме Фомы сотники собрали всех десятников своих, стали думать да решать, как этой ночью сечу затевать, куда стопы свои направить, коли удача выпадет в битве этой. Понимали все: никак нельзя было тянуть с битвой этой.

Лазутчики, посланные Фомой на разведку, сообщили, что смолу хунны с деревьев собирают, значит, к штурму ближнему готовятся.

Изослав выйдя из избы, пошёл вдоль костров, что запалили его воины. Со стороны одного из них услышал сотник тихую песню. Чтобы не смущать молодого певца, придержал шаг сотник, услышал:

Сколот, сколот молодой,

Что вдруг загрустил?

От Любавы дорогой

Нет вестей, нет сил…

Быстрым соколом бы к ней

Улетел тотчас,

Попросил бы, чтоб Борей

В спину дунул враз.

Но мне сотник не велит

В дальний путь идти.

Враг из-за бугра грозит.

Смерть бы не найти.

Степь привольная, прощай,

Родина моя.

Ты, Любава, вспоминай

Иногда меня…

А ещё через два костра застал он вокруг Семиуха, волхва войскового, целую

толпу ратников. Кто-то молодым звонким голосом спросил волхва, что, мол, будет на Земле через много-много лет. Что ответил Семиух вначале Изослав не

расслышал. Но подошёл он почти вплотную к костру и вот что услышал:

«И отрекутся многие люди от Святой веры Предков своих

и внимать начнут словам чужеземных жрецов,

кои суть ложь неправедная, сбивающая детей человеческих

с пути Сил Света…

Времена крови и братоубийства принесут чужеземные жрецы

на просторы земель родов расы Великой,

и обращать они начнут людей в Веру свою.

Люди Расы будут просить о помощи чужеземных жрецов,

служащих чужим богам и богу Мира Тьмы…

И жрецы убитого Странника с лживым усердием

начнут утешать их, и завладеют душами их,

и богатством детей человеческих.

И объявят людей расы Великой рабами Бога, коего сами же и убили…

И глаголить им станут, что страдание благом является,

ибо только страдающие Бога узрят…»

Туманными были слова волхва. Мало что понял из услышанного Изостав, да

и воины его мало что для себя уяснили. Рано ещё было до пророчеств таких.

Но если вместо слова «Странник», вставить слово «Христос», многое, по крайней мере, для нас, современников, стало бы ясно…

В задумчивости склонился Скиф над расстеленной на столе лосиной шкурой.

Его волхвы скрупулёзно и подробно нарисовали на хорошо выделанной коже

несмываемой краской, даже самые удалённые от Голунь-града, ближние и дальние пределы его страны. А простиралась она от безлюдных берегов

Восточного океана до седых вершин Ирия (Каменного пояса, а сейчас Урала),

и от низовий сибирских рек до реки Ху, Алтай-гор и моря Хвалынского

(Каспийского) на юге. Волхвы в те времена занимались, может, и не очень заметной для глаза работой, но она была многотрудна и необходима для людей.

Ведь именно они в своей памяти и на скрижалях своих тайных сохраняли все знания, доставшиеся от предыдущих поколений, и несли их через века; они были главными ходоками и рассказчиками, и от них люди, живущие, скажем, в Приуралье, узнавали, как живут-поживают их соплеменники на той же Ле-реке или на границе, у Стены Великой. За ними было и окончательное слово при назначении военачальников, князей и даже царей. Они обладали непререкаемым авторитетом в своём народе, потому как знания и свет несли. И именно за эти качества поплатились волхвы, когда пришло на землю русскую христианство. А давние (и нынешние) священнослужители христианские на веру слепую уповали в Господа Бога, а не на знания.

Многие годы своей жизни положил царь на то, чтобы сшить, скрепить эту

огромную страну. Да, были неразумные себялюбцы, которые себя считали пупом

всей земли и не признавали власть царя Скифа. С такими Скиф не церемонился

и быстро их окорачивал. Да, со временем он узурпировал власть в этой стране.

А как иначе? Такие просторы одним добрым словом не склеишь, не удержишь.

Только твёрдой рукой можно было поддерживать порядок и удерживать страну

от распрей и расколов.

Сейчас вот каждый год две-три его царских дружины постоянно в разъездах

были, чинили, когда надо, суд правый над зажравшимися князьями, ворами и

татями. Заодно и пополнение в царскую дружину набирали. А ещё три дружины

по пять-десять тысяч ратников в каждой на рубежах вдоль аримановских границ

стояли. А в Аримии тоже свои изменения происходили. Тысяцкий Трофий прислал в столицу посыльных с новой вестью. Оказывается, в Аримии свои

«политические» бурления происходили. Так, в верховьях реки Ху (Хуанхэ)