Чтение онлайн

Ноги подкосились, я упал в воду и задумался. Лежать в воде было хорошо и спокойно. Лежать было очень уютно. Меня немного беспокоил тот факт, что я не умею дышать водой, но я решил подумать об этом потом и стал устраиваться поудобнее, собираясь вздремнуть, но тут вода стала горячей.

Пришлось просыпаться и вскакивать. Над головой с рёвом пронеслось нечто огненное - судя по рёву, то был "Тополь-М". Ещё один клуб огня, и снова мимо, ручей почти закипел.

В падении я загнал стрелку глубже в плечо, но даже не почувствовал этого. Поле зрения странно сузилось и "искрило" по краям, в ушах звучал шум Ниагарского водопада, я помнил только, что нужно передвигать ноги, но не понимал, зачем. Всё же сделал пару шагов.

Несильно ударило в левое плечо, меня чуть шатнуло вперёд, придав ускорение. Что-то мешалось в поле зрения... с трудом сфокусировав глаза, я понял, что они меня таки-обманывают.

Потому что из моего плеча вперёд торчало серое остриё длиной сантиметров двадцать.

Мир погас.

Сознание вернулось рывком. Я приподнялся на локте, морщась от тупой боли в затекшем плече, и рявкнул спросонья:

– Эй вы, там! Не орите, дайте человеку поспать! Блин, такой сон снился...

Ко мне повернулось с полдюжины мерзких рож.

Ой...

Не сон...

Схватившись за плотную повязку, охватывающую плечо, я чуть не взвыл от боли. Я был раздет до пояса, рану закрывала повязка из пористого материала, цветом похожего на кожу. На теле, там, где впились стрелки, были такие же пластыри.

Когда в глазах перестали плавать алые круги, я сморгнул навернувшиеся слезы и уставился на кончик копья, маячившего в опасной близости от моего лица. Выражения уродливой физиономии стража я не разобрал, но понял, что он прямо-таки мечтает, чтобы я его спровоцировал.

На груди гоблина я увидел след моего удара кистенём. От серой метки по панцирю аборигена разбежалась паутинка трещин.

Рядом лежала моя куртка, вернее, то, что от неё осталось после путешествия по лесу, и ботинки. А ещё мои вещи - утопленный мобильник, нож, несколько купюр и брелок-ключи-кистень.

Очень осторожно я скосил глаза туда, откуда раздавались голоса, явно решавшие мою судьбу. Язык по звучанию напоминал испанский.

– Амигос... Компадрес... Проклятие, кто-нибудь говорит по-русски? По-английски? Парле ву франсе?

Мой страж буркнул что-то угрожающее и сунул лезвие мне под нос. Жест был понятен без перевода, но я не заткнулся, а продолжал взывать, борясь с искушением взвыть.

Утомлённый моими стенаниями, гоблин размахнулся свободной рукой. Я уклонился и заорал, ударившись раненым плечом.

И снова отрубился.

В нос шибанул едкий запах, я чихнул и очнулся. И тут же пожалел об этом.

Плечо онемело, рука была как кусок мороженого мяса, очевидно, вкололи нечто обезболивающее. Главный гоблин спрятал пузырёк с запахом и снова что-то у меня спросил, таким тоном в плохих американских фильмах говорят "плохие" полицейские.

– Я требую адвоката, - невольно вырвалось у меня.

Гоблин что-то профыркал неразборчиво, отвернулся.

– Пожалуй, я буду звать тебя драконидом, - сказал я ему в спину.
– На гоблинов вы, ребята, не очень-то похожи, только без обид, те покрасивее будут, а дракониды - один в один, разве что без хвоста и крыльев...

Драконид замер. Медленно повернул голову, спросил что-то резким голосом. Я покачал головой и развёл руками. В плече плеснула волна тупой боли.

– Не понимаю.

И снова поток непонятных слов, похожих на испанские, часто повторяемое "drako" с явной вопросительной интонацией. Я мотал головой и извиняюще улыбался.

Драконид раздражённо махнул лапищей, подцепил жуткими на вид когтями себя за подбородок и... оторвал себе голову.

И под этой уродливой зеленой и бугристой башкой у него была ещё одна, видимо, запасная. Тёмные волосы, загорелое скуластое лицо, карие глаза, смотревшие со злым насмешливым прищуром.

Человек...

И тогда я отколол вот что - встал перед ним на колени и взмолился:

– Умоляю, скажите, где я?!.

Я говорил с ними по-русски, говорил на чудовищном школьном английском, которому меня за годы так и не сумели научить, твердил несколько общеупотребительных немецких и французских фраз.

Перепробовав все известные мне слова и фразы чужих языков, даже японского, из которого я знал только "банзай", "саенара" и "охайо гуссей маси", я впал в прострацию. Они не имели ни малейшего понятия о земных языках.

– Знаешь, - сообщил я Главарю, - во всех фантастических книжках всегда говорится, что герой, попадая в другой мир, тут же начинает понимать чужой язык, как родной...

Мой внимательный собеседник сочувственно покивал. Кивнул на куртку - облачайся, мол. Бормоча проклятия, я с трудом натянул мокрые лохмотья. Мобильник, заточенная пряжка, мелочь из карманов были сложены аккуратной кучкой. Я вопросительно покосился на вещи, Главарь с усмешкой покачал головой, что-то сказал, кивком подозвал одного из драконидов. Тот сложил всё в свой рюкзак, напоминающий сидор. Простой алюминиевый крестик на простом шнурке (ненавижу выпендрёж, особенно религиозный), привлёк всеобщее внимание. Меня что-то ещё поспрашивали, но попытка общения снова ни к чему не привела.

Главарь раздражённо выругался, встал. Выслушал подошедшего драконида, тот что-то говорил удивлённо и показывал недлинное копьё. На лезвии наконечника запеклась кровь.

Моя кровь.

Голова закружилась, подкатила дурнота. Я до скрежета сжал зубы, давя тошноту и животный ужас, посмотрел в лицо драконида, прожигая в памяти каждую чёрточку. Простая физиономия, изрытая шрамиками угрей, немного выдающиеся вперёд челюсти, два неровных шрама на подбородке.

Тебя я запомню, урод...

Почему-то вид моей крови на лезвии всех крайне удивил. Главарь издал удивлённый возглас, люди столпились, чуть не стукаясь головами, и принялись спорить. И спорили, пока Главарь не наорал на всех и отправил копьеносца, судя по нескольким выразительным жестам, сразу в несколько таких мест, попасть в которые одновременно довольно затруднительно.

Драконид, однако же, пошёл всего лишь к ручью. Омыл лезвие, почистил пучком травы. Я смотрел, как моя кровь расходится в воде, и тёмное предчувствие захлёстывало волной.