Чтение онлайн

С КПВ трудно спорить, перед ним не покачаешь права, поэтому я вернулся в свою тюрягу, где меня уже ждали Сука и Славян.

— Даров, Славян! — приветливо помахав изуродованной рукой, воскликнул я. — Как твоё ничего?

— Ты не мог бы… — начал он, а затем согнулся и проблевался.

Сука заливисто засмеялась.

— Хули смеёшься, пизда? — спросил я её.

По интонациям она поняла, что я был груб с ней, поэтому её лицо ожесточилось. Она сказала что-то на фарси, а затем дала подзатыльник Славяну.

— Она сказала: «Захлопни свою пасть, животное», — сработал автопереводчик «Славян-Про».

— Пусть зайдёт сюда и захлопнет мне, блядь… — процедил я. — Ладно, хуй с ним. Что дальше?

Славян перевёл мой вопрос, а Сука ответила.

— Она приказывает, чтобы ты подошёл поближе, — перевёл Славян.

Я не гордый…

Подхожу поближе, а Сука сразу же подносит правую руку к сетке и выстреливает свою хуйню. Я начинаю рывок, но запаздываю — жижа попадает мне в левую щеку и начинает своё чёрное дело.

Я задерживаю дыхание и вытираю жижу, но меня сразу же начинает накрывать до боли знакомый приход…

— Я тебя выебу, сука… — пообещал я Суке и завалился на спину.

Примечания:

1 — Ака — на таджикском это уважительное обращение, означающее «старший брат». Используется оно, как правило, вместе с именем человека, к которому проявляется уважение — в данном случае, это «Студик-ака», то есть, получается «старший брат Студик».

2 — Мархур — это винторогий козёл, название которого происходит из персидского языка, и в котором мар — «змея» и хур — «поедающий», то есть, змееед. Никаких змей он целенаправленно, конечно же, не ест, потому что это нихуя не фанни бизнес, но мифология навалила контента, поэтому сложилось поверье, будто мархур специально мочит и ест змей. Вообще, это исключительно травоядное животное, которое если и ело змей, то только случайно.

Глава седьмая

Печеночный паразит

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, 30 января 2028 года*

Прихожу в себя и вижу желтого цвета потолок. Шею что-то сдавливает, и я нащупываю рукой ошейник.

— В этом ошейнике содержатся 56,7 граммов высокомощной взрывчатки, — раздался справа голос Славяна. — Ради тебя они разработали новый ошейник, с увеличенным содержанием взрывчатки.

— То есть, если я дёрнусь и попробую захуярить кого-нибудь, меня просто взорвут? — уточнил я.

— Ты верно всё понимаешь, — подтвердил Славян.

— Любопытный способ завоевания лояльности… — произнёс я. — Ладно, буду иметь в виду. Что теперь?

— Мне велено передать, что ты теперь живёшь в апартаментах покойного Мехди Отравителя, — сообщил мне Славян.

— О, классно, блядь… — сказал я. — А нахуя? Какой в этом смысл? Если они думают, что я буду драться на арене, им на потеху, то они ошибаются.

— То, что произошло вчера — это было исключение, — ответил Славян. — Шахиншах удостоверился, что ты стоишь денег, которые за тебя затребовали людоловы. Твоё назначение тут — совсем не бои на арене. Для этого есть более дешёвые экземпляры коллекции.

— Да ну? — спросил я. — И какое же у меня назначение?

— У шахиншаха есть большая коллекция молодых женщин, — сообщил Славян. — Он хочет вывести поколение сильнейших пахлаванов, которые станут основой его гвардии — Бессмертных.

Я смотрел «300 спартанцев» и знаю, что Бессмертные — это те челики в личинах, которым давал пизды Джеральд Батлер сотоварищи.

— Да тут под какой камень ни загляни, везде обнаружишь юного селекционера, занимающегося разведением людей! — воскликнул я с возмущением. — Но это ведь значит, что мне придётся ебаться с кучей женщин, день за днём?

— Да, — подтвердил Славян. — Разве это плохо?

— Да, Славян, это охуительно плохо! — ответил я. — У меня есть фактически жена, которая захуярила довольно-таки сильную КДшницу, просто по подозрению, блядь… Если она узнает, тут всем пиздец — даже тебе и мне…

— Кого-кого? — переспросил Славян. — Что за «КДшница»?

— КДшники — когнитивные девианты, — пояснил я.

— Ах, да, я вспомнил, — улыбнувшись, произнёс Славян. — До отключения Интернета видел такой термин в Телеграм…

— У нас это обиходное название таких, как я, — сказал я. — А по вопросу ёбли баб — дело не только в моей фактической жене, но и в том, что я не ебусь в неволе. Это унизительно — во-первых, а во-вторых — это, потенциально, усиливает этого нарядного хуя, в перспективе.

Им всё равно пизда, конечно, потому что Фронтир не оставит такую хуйню без ответа и скоро местной шишке всех шишек придётся очень несладко. Но мне бы хотелось как-то продержаться до этого момента, чтобы вернуться домой…

— Тебе придётся это делать, если не хочешь стать аренным бойцом, — сообщил мне Славян. — У них есть отработанная техника по усмирению непокорных — они будут давать тебе только воду и каждый день тебе придётся биться против зверей на арене, расходуя калории. Ты будешь слабеть, страдать, а потом твоя воля будет сломлена.

— Хм… — хмыкнул я задумчиво. — А мне очень нравятся такие условия!

— Какие? — недоуменно спросил Славян.

— Ну, держаться на одной воде, пиздиться со зверями, когда каждая битва может стать последней — я всю жизнь мечтал о таком! — пояснил я.

— Ты сейчас смеёшься надо мной? — спросил Славян. — Это сарказм? Метаирония?

— Можешь воспринимать это, как хочешь, — ответил я. — В этом ведь и смысл метаиронии?

— Лучше не стоит провоцировать их, — посоветовал Славян. — Ты полностью в их власти, поэтому они могут делать с тобой, что угодно. И поверь, они уже утратили такое понятие, как мораль. На аренах происходит такое…

— Посмотрим, как всё пойдёт, — сказал я. — Что дальше?

— Идём — тебе нужно посмотреть на твои апартаменты и познакомиться с твоими женщинами, — позвал меня этот домашний раб.

Поднимаюсь с кровати и следую за ним.

— Здесь не так плохо, как тебе, наверное, кажется сейчас, — сказал Славян, ведя меня по длинному коридору. — Просто помни — сбежать не получится.

«Как там было у Малкольма Икс?» — припомнил я. — «Есть два типа рабов — домашний ниггер и полевой ниггер. Домашнему ниггеру было комфортно, он любил своего хозяина сильнее, чем сам хозяин любил себя, питался объедками с хозяйского стола и был решительно готов на всё, чтобы угодить своим господам, а полевого ниггера жестоко пиздили, унижали и заставляли упахиваться на плантации до смерти».