Чтение онлайн

План Дэйна был прост. Если ему удастся застать Мэтсона в номере, предпочтительно спящим, он попытается уговорить его тихо уехать. Конечно, разговор может закончиться стрельбой. Дэйн был готов рискнуть. Он понимал, что встреться они на публике, шансы мирно договориться будут почти нулевыми. Выяснение отношений в присутствии других людей спровоцирует Мэтсона на стрельбу, при этом могут погибнуть невинные люди. Их встреча должна произойти один на один. У Дэйна не было намерения уступать Мэтсону, но он также не хотел провоцировать того на активные действия. Он рассчитывал убедить Грэйстоука в том, что, если он откажется уехать, Дэйн убьет его, оставшись при этом невредимым; словом, кузнец рассчитывал на благоразумие наемного убийцы.

Что-то на слишком многое ты рассчитываешь, усмехнулся Дэйн себе под нос. Застегнув пальто и надев шляпу, он вышел из дома. Под мышкой он нес ружье Микмана. В кармане пальто лежал Смит-энд-Вессон сорок четвертого калибра. Как обычно, он был заряжен пятью свежими патронами; в гнезде барабана под курком было пусто. Пять дополнительных пуль и еще пять ружейных патронов покачивались в другом кармане. Левая рука Дэйна была неестественно прижата к пальто. Идя быстрым шагом по безмолвной улице, Дэйн порадовался про себя, что в такой ранний час все еще спят. Остановившись у своей мастерской, он оставил пять кусочков хлеба для белки и продолжил путь.

Никто не знал о его рискованной затее. Ни Мэри, ни судья Рикер, ни Фред Микман. Мэри наверняка кинулась бы отговаривать его. Рикер и Микман захотели бы пойти вместе с ним.

Вскоре в город придет заря, а вместе с ней вернется напряжение, которое со вчерашнего дня не отпускало жителей Торсмилла.

«Сладкий час молитвы… Сладкий час молитвы… что зовет меня прочь от мирских забот, — тихо напевал Дэйн себе под нос, посчитав, что это самая подходящая песня для сегодняшнего утра, — и ведет меня к престолу Отца моего… и хранит меня от искуса. Во времена печали и горя душа моя часто находила облегчение… снова и снова возвращаясь… в сладкий час молитвы». Перед выходом из дома он помолился.

Остановившись перед двойными дверями гостиницы, он глубоко вдохнул и вошел внутрь. Свет масляных ламп неровно разрезал коридор на темные и желтые участки. Тихо обрадовавшись, что ламп было пять, кузнец направился к стойке регистрации. Клерк, худосочный паренек с усеянным прыщами лицом, спал, уронив голову на руки и громко выводя носом рулады.

Дэйн положил ружье на стойку, схватил клерка обеими руками и поднял его вверх, вырывая из уютного мира сновидений.

— А-а-а… я не сплю! — завопил перепуганный клерк. — Честно… я…

— Тихо, Джонни. Это я, Иерихо. Иерихо Дэйн. Мне нужно поговорить с Грэйстоуком Мэтсоном. В каком он номере?

— Э-э-э… чем… чем могу вам помочь, сэр? — забормотал паренек. Он никак не мог собраться с мыслями после внезапного пробуждения.

Дэйн не сделал попытки отпустить его, а клерк не двинулся, чтобы высвободить из его крепкой хватки свои плечи. Глаза клерка блуждали по комнате, избегая смотреть на инспектора, который держал его в воздухе, явно не прилагая особых усилий.

— Джонни, я хочу видеть Мэтсона. Сейчас же.

— Но, сэр… но… это против правил гостиницы, вы знаете… — Клерка трясло. — Я… не могу… я…

— Джонни, у меня нет времени. Дай мне ключ, — сказал Дэйн, и голос его почти сорвался от нетерпения и напряжения.

— Д-д-а… д-д-да, с-сэр, — выдавил из себя Джонни; казалось, его вот-вот стошнит.

Дэйн отпустил его. Перепуганный парень беспорядочно шарил по конторке, ища ключ от номера. Номер двадцать три. Он помнит его, путано объяснял Джонни, потому что стрелок настаивал именно на этом номере; кажется, для этого пришлось переселить какую-то женщину… Дэйн прервал его бормотание, объяснив, что ему это не интересно. Он потер руки, пытаясь унять нервное покалывание в пальцах, и пошевелил плечами, словно сбрасывая с плеч невидимую ношу.

Еще есть время передумать; никто не будет знать, что он приходил сюда. Никто, кроме него самого, — и этого достаточно, сказал Дэйн себе.

Повернувшись, клерк протянул ему ключ, словно это было какое-то сокровище. Краска совсем сошла с лица тощего парнишки. На глазах блестели слезы. Дэйн отказался от ключа — ему нужен был только номер комнаты.

— Прежде чем мы с тобой поднимемся туда, Джонни, — сказал Дэйн, — мне нужна бумага, чтобы кое-что написать. Ручку я возьму вот эту.

Молодой человек судорожно оттолкнул журнал для регистрации постояльцев и достал из ящика лист чистой бумаги. Дэйн торопливо написал несколько предложений, воспользовавшись ручкой, привязанной к стойке. Время от времени он поднимал глаза на ведущую вверх лестницу словно лань, пьющая воду в открытом ручье. Во рту у него пересохло — так пересохло, что он не мог сглотнуть. Плечи и шея ныли. Лоб заливал пот. Дэйн вытер пот рукавом пальто, ожидая, пока клерк возьмет себя в руки. Растущее мокрое пятно на брюках гостиничного служащего свидетельствовало, что ему это не удалось.

— Джонни, мне на минуту понадобится твоя помощь, наверху, — Дэйн кивнул в сторону темной лестницы. — Тебе ничего не угрожает, даю слово. — Он взял в руки ружье и попытался отогнать мысль о том, что осенью планировал поохотиться с ним на куропаток. Револьвер в кармане казался ему огромным булыжником.

За четыре ступеньки до конца лестницы Джонни стошнило. Дважды. Дэйн терпеливо ждал, пока мокрый от пота клерк вытирал рот рукавом рубашки. Перед дверью с номером двадцать три они остановились. Дэйн сделал мимо нее три шага и прижался стене. Дуло его ружья было направлено в то место, где должен был появиться Мэтсон. Кузнец сделал знак клерку встать перед дверью. Следуя указаниям, клерк медленно постучал, дрожа, как мокрый теленок под январским ветром. Рука его тряслась так, что он едва смог коснуться деревянной двери; его первая попытка вряд ли была услышана.

Дэйн сердито нахмурился и знаком велел ему постучать сильнее, для убедительности помахав ружьем.

Подняв взгляд на желтоватый потолок коридора, Джонни с трудом сглотнул и постучал громче. Три раза. Затем еще два. Пять, подумал Дэйн, это хорошо.

Сонный голос, в котором даже сейчас слышались высокомерные нотки, произнес:

— Какого черта вам нужно?

— Э-эт-то Д-джонни… с-со с-с-стойки р-регистрации. У м-м-меня п-письмо… д-для вас, м-мистер М-мэтсон… э-э-э, с-сэр… п-пожалуйста, с-сэр.

— Просунь его под дверь и оставь меня в покое.

Джонни трясущимися руками просунул под дверь сложенный вчетверо листок бумаги и умоляюще посмотрел на Дэйна. Дождавшись кивка инспектора, объятый ужасом клерк бросился по коридору. У лестницы его снова стошнило. Дэйн слышал, как стрелок выбрался из постели и взял записку. Минута последовавшей за этим тишины показалась ему часом. Затем послышался короткий щелчок замка. Дверь распахнулась. Внутри комнаты было темно. Больше не раздалось ни звука.

Вытерев о пальто вспотевшие ладони, Дэйн сделал два быстрых шага по направлению к двери Мэтсона. Он пересмотрел свое прежнее решение: его выход с ружьем был бы, конечно, более внушительным, но это наверняка заставило бы Мэтсона сразу же пустить в ход револьвер. А Дэйн надеялся избежать этого. С треском переломив ружье, он вытащил патроны, закрыл ружье и толкнул его по полу в темную комнату.

За глухим стуком последовала тишина, затем тихое фырканье.

— Черт побери, парень, я знаю, что у тебя есть другое оружие. За дурака меня держишь?