Чтение онлайн

Бриджит больше всего смущало, что этот человек так стар.

— Ты не успеешь оглянуться, как станешь вдовой, — говорила она сестре.

— Зато я стану богатой вдовой, потому и хочу выйти за него замуж, — со смехом отвечала Грания. — Когда он умрет, я буду получать за него пенсию.

— Ты встретишь какого-нибудь молодого парня и начнешь изменять своему старому мужу. А он как-нибудь заявится домой, застукает вас в кровати и зарежет обоих, — не отступала Бриджит.

— Нет, мне и раньше, до него, никого особенно не хотелось. А если такое и случится, вы будете первыми, кто об этом узнает, — самоуверенно отвечала Грания.

Слушая ее, Бриджит и Фиона только и могли, что закатывать глаза к небесам. Наблюдать настоящую любовь со стороны нелегко. Это утомляет и невольно вызывает зависть. Впрочем, применительно к Бриджит выражение «со стороны» было явно неуместно. Парни вокруг нее так и вились.

Фиона лежала в темноте и думала о симпатичном юноше с колючими волосами и такой теплой улыбкой. Как бы она хотела быть той девушкой, которая способна заинтересовать его и за которой он стал бы ухаживать!

Их следующая встреча произошла через неделю.

— Как здоровье вашей мамы? — спросила его Фиона.

— А откуда вы про нее знаете? — Ее невинный вопрос, казалось, насторожил и озадачил молодого человека. Ну, спасибо Бриджит, присоветовала, с чего начать разговор!

— Вы были здесь на прошлой неделе. Помогли мне выкинуть мусор и сказали, что ваша мать — в реанимации.

Его лицо просветлело.

— Ах, да, конечно! Простите, я вас не узнал. А что касается матери… Не могу сказать, что с ней все в порядке. Она снова это сделала.

— Снова расшиблась?

— Нет, приняла чересчур большую дозу снотворного.

— О, мне так жаль! — В голосе девушки звучала неподдельная искренность.

Они помолчали. Затем Фиона показала на свою майку и с гордостью произнесла:

— Venerdi. Я правильно произношу?

— Почти. Вот как нужно.

Он произнес это слово, и Фиона повторила за ним.

— Получается, вы тоже учите итальянский? — с интересом спросил парень.

— Нет, я лишь выучила итальянские названия дней недели на тот случай, если снова встречусь с вами, — не раздумывая, ответила Фиона, но тут же разозлилась на себя и залилась густой краской. Ей захотелось немедленно умереть — здесь же, рядом с кофеваркой и электрическим чайником.

— Меня зовут Барри, — сказал парень. — Может, сходим сегодня в кино?

Барри и Фиона встретились на улице О'Коннел и стали смотреть на длинные очереди, выстроившиеся к располагавшимся здесь многочисленным кинотеатрам.

— Какой фильм ты хочешь посмотреть? — спросил он.

— А ты?

— Мне, честно говоря, все равно.

— Мне тоже. — Действительно ли на его лице промелькнуло мимолетное раздражение, или Фионе это только показалось? — Может, пойдем в ту киношку, где поменьше очередь? — предложила она.

— Но там идет настоящая мура — «Смертельная битва».

— Ну и ладно, — простодушно ответила она.

— Тебе нравится «Смертельная битва»? — Казалось, Барри не мог в это поверить.

— А тебе? — ответила она вопросом на вопрос.

Пока что первое свидание не очень-то ладилось. Они посмотрели фильм, который не понравился им обоим, а потом вышли на улицу, не зная, что делать дальше.

— Хочешь пиццу? — спросил он.

— Очень! — с энтузиазмом кивнула Фиона.

— А может, лучше посидим в пабе?

— Можно и в пабе.

— Нет уж, давай лучше съедим пиццу, — подвел Барри черту тоном мужчины, который знает, что если кто-то и должен принять решение, то только он.

Они сидели за столиком и смотрели друг на друга. Выбор пиццы обернулся настоящим кошмаром. Фиона соглашалась и на «Маргариту», и на «Неаполитанскую», поэтому Барри, поломав голову, заказал «Времена года» — пиццу на любой вкус.

Он рассказал Фионе, что как-то раз Синьора, их учительница итальянского, принесла в класс несколько разновидностей пиццы. Она, кажется, вообще тратит все деньги, которые зарабатывает, на подарки для своих учеников. Так вот, они расселись, стали есть пиццу и громко повторяли названия каждого вида. Это было так здорово!

Барри рассказывал об этом с восторженностью мальчишки, и Фиона позавидовала ему. Ах, если бы и она могла относиться вот так же ко всему на свете!

А во всем виноваты, конечно же, ее мать и отец. Они хорошие, добрые люди, но им нечего сказать ни друг другу, ни окружающим. Ее отец любил повторять: «Молчание — золото! Этот лозунг надо бы вытатуировать при рождении на руке у каждого младенца, чтобы, став взрослым, он не разевал понапрасну рот и не болтал всякие глупости». Сам отец почти ничего и никогда не говорил. Мать руководствовалась другим жизненным принципом, который состоял в том, чтобы ничем «не забивать себе голову». Она постоянно твердила Фионе, чтобы та «не забивала себе голову» уроками танцев, каникулами в Испании и вообще всем тем, чего той хотелось больше всего на свете.

Именно поэтому у Фионы теперь не было ни собственных взглядов, ни определенного мнения ни по одному вопросу. Она не способна решить, какой фильм ей хочется посмотреть, какая пицца — больше по вкусу и что сказать в следующий момент. Стоит ли говорить с Барри о попытках его матери покончить с собой с помощью снотворного, или он хочет выкинуть это из головы? Терзаясь сомнениями, Фиона мучительно морщила лоб.

— Извини, я, наверное, до смерти наскучил тебе своими рассказами о курсах итальянского?

— О Господи, совсем наоборот! — воскликнула она. — Я как раз думала о том, какой ты счастливый, какая у тебя интересная жизнь. Я завидую вашему энтузиазму — твоему и тех людей, которые вместе с тобой учатся на этих курсах. А вот я, наверное, скучная.

Частенько, когда она меньше всего этого ожидала, Фиона произносила слова, которые чрезвычайно льстили ее собеседникам. Барри улыбнулся от уха до уха и похлопал ее по руке.

— Ни капельки ты не скучная, — сказал он. — Ты очень милая, и тебе никто не мешает пойти и самой записаться на какие-нибудь вечерние курсы, разве не так?

— Наверное, так. А могу я записаться на ваши? — спросила Фиона и вновь прокляла свой язык. Вдруг Барри подумает, что она охотится на него или просто не способна самостоятельно найти какие-нибудь другие курсы? Он отрицательно покачал головой, и Фиона прикусила губу.

— Нет, записываться в нашу группу сейчас не имеет смысла. Слишком поздно. Мы уже здорово продвинулись вперед, — с гордостью пояснил он. — Кроме того, все наши записались на курсы по какой-нибудь определенной причине. Каждому было необходимо выучить итальянский. По крайней мере, так мне кажется.