Чтение онлайн

Покончив с делами, она падает ко мне на кровать, подкатывается к боку и тычется носом в рёбра.

— По кинщику вдарим? — с манящей улыбкой спрашивает.

— Если без слезливых мелодрам — давай, — закатываю глаза, припоминая недавнюю пытку двухчасовым эпосом из жизни американского футболиста. «Невидимая сторона» вроде.

— Как тебе журналистское расследование в онлайне о вербовке женщин ИГИЛом? — предлагает с невинным лицом.

— Что за мешанина у тебя в голове?

Смеюсь и вынужденно соглашаюсь, потому что меня соблазняют пустыми словами вроде «Это же Бекмамбетов», «фильм снят в формате screenlife» [вся история показана через экран ноутбука главной героини] и добивают замечанием, что в основу киноленты легли реальные события. У неё какой-то пунктик насчёт подобного жанра.

Ксюха забирается ко мне под мышку, обвивает руками голый торс и с головой уходит в созерцание экрана. А я мысленно подбиваю итоги дня, намечаю список дел на завтра и мимоходом интересуюсь:

— Не заскучала ещё дома?

— Ещё целых десять дней отпуска, когда тут скучать?

— Вот и проведёшь их с пользой.

— Юлишь ты, Артур Юрьевич. Ну-ка признавайся, идея разложить меня на рабочем столе мешает сосредоточиться в будни? — привстаёт на локте и вглядывается с пытливостью дознавателя.

— Какая догадливая, — сминаю большим пальцем капризно изогнутую нижнюю губу и веду по зубам. — Добавь ещё идеи выбить из тебя дурь в подсобке, отыметь в чулане для подтоварки и пару раз поставить на четвереньки на кожаном диване. Я нарочно выбирал чёрный, чтобы контрастировал с твоей кожей.

— Во ты озабоченный, — она ржёт в голос, кусает меня за палец и заваливается обратно.

И меня накрывает комфортом. С ней легко. Ни тебе истерик, ни выноса мозга, ни попыток замимимишить всё до блевоты. Понятно, что мы вместе всего ничего... Чёрт, я, кажется, употребил слово «вместе». Попёрли отговорки по Фрейду.

Ксюха поднимает голову, стреляет глазами по тумбочке и лезет через меня к своему телефону. Успеваю стащить с её плеча бретельку ночнушки и обнажаю грудь. Её сиськи — мой личный фетиш. Мягкие, упругие и тяжёлые. Их хочется целовать, восхвалять, посвящать им стихи и вылепить глиняный слепок.

Она не противится. Подставляет расслабленный сосок под мои губы, приоткрывает рот в быстром вздохе и прикладывает мобильный к уху.

— Галина Иосифовна, вечер добрый. Не разбудила?

— Мельникова, мой рабочий день давно закончился, — хамовато парирует Пэмээска.

Голос, искажённый динамиком, звучит ещё гаже, чем в реальности. Вроде как лезвием по пенопласту.

— Я знаю. Простите, что беспокою в нерабочее время...

Мне становится скучно облизывать остро реагирующую плоть, поэтому усаживаю её на свои бёдра, спускаю и вторую лямку и с упоением зарываюсь лицом в девичьи прелести.

— Ближе к сути, Мельникова.

— Не могли бы вы, — Ксюха резко сжимает губы, чтобы не застонать, когда приподнимаю над собой, задираю край шёлковой сорочки и толкаю в неё член. Теряется, забывает, что хотела сказать.

Телевизор на заднем фоне орёт женским голосом: «Беляль, Беляль! Что с тобой, малыш?»

Кайфую от тесноты и жара. Мне не столько финал нужен, сколько нравится чувствовать её на себе.

— Не могли бы вы поставить меня в график на завтра? — Ксюха собирается с мыслями и озвучивает просьбу.

На меня смотрит с укоризной.

— Ты в отпуске до двадцатого, — бухтит Галина. — Предлагаешь отозвать тебя, полностью переделать график, завалить бухгалтерию приказами по прекращению отпуска, перерасчёту заработной платы и прочему? Ты хоть представляешь, Мельникова, сколько бумажек мне придётся оформить?

— Представляю, — глухо повторяет Ксюха и ложится на меня, наивно полагая, что это убережёт её от расправы.

— Ничего ты не представляешь! — рявкает нахальная баба. — Не собираюсь потакать твоим капризам. Завтра выходишь в ночную смену, в график я тебя поставлю. А из отпуска отзывать не стану. Будет тебе наука на будущее, что время труда и отдыха...

Подхватываю Ксюху за задницу и вынуждаю опадать и подниматься. Она жалобно скулит, жуёт губы, но подыгрывает. Её тоже распаляет эта игра в безмолвие.

–... нужно планировать с большей ответственностью. Оплату за ночные часы не жди! — изгаляется Пэмээска. — Продолжишь числиться в отпуске, отпускные тебе ведь выплатили.

Отчётливо слышу каждое слово, переворачиваю нас обоих набок, ещё пару раз врываюсь в податливое тело по инерции и выхватываю трубку.

— Это Артур, — говорю холодно. — Который Смолин.

— Стой, зачем? — шипит Ксюха и пытается выдрать телефон.

Прикладываю ей палец к губам.

— Я всё правильно расслышал? Тебе влом выписать пару бумажек, чтобы дать возможность сотруднику...

— Артур Юрьевич... — блеет Галина.

— Не перебивай, — повышаю тон. — Кассир просится на работу, так в чём проблема? Решила оплачивать всей смене сверхурочные за переработку их своего кармана — так я это в два счёта устрою. Поделишься с коллегами своей тринадцатой зарплатой.

— Да я же просто пугала...

— Второй раз меня перебила, Галина. На третьем вылетишь со свистом. Теперь бери ручку и записывай.

— Ага, сейчас! — подобострастно восклицает тупоголовая женщина.

— Завтра же Мельникова стоит в графике. Все документы оформишь, как полагается. Отпускные пускай пересчитают, излишки вычти из зарплаты. Я ясно излагаю?

— Более чем, Артур Юрьевич, — лебезит старший менеджер.

С утра, небось, и в ноги кланяться будет.

— Вот и славно, — даю отбой, швыряю мобильный себе за спину и обеими руками подминаю под себя своё лакомство. — На чём мы там остановились, не подскажешь?

Она улыбается, обхватывает моё лицо двумя руками и с мольбой заглядывает в глаза:

— Трахни меня, большой босс, — что я делаю с нескрываемым удовольствием.

Позднее окутывает ленивой дремотой. Ксюха лежит рядом на животе. Гладкая сливочная кожа переливается в полумраке спальни. Она смотрит на меня сосредоточенно и кривит губы в усмешке.